Слушай – оборачивается к брюнету, старательно наблюдающим за дорогой, - а я решил вернуться в убойный отдел...детективом. [продолжить читать]
Вверх Вниз

Funditus: Price of the soul

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Funditus: Price of the soul » Параллельная вселенная » С тобой проводит ночи тридцать первая весна


С тобой проводит ночи тридцать первая весна

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Код:
<!--HTML--><center><link href="http://fonts.googleapis.com/css?family=Great+Vibes" rel="stylesheet" type="text/css">

<div style="width: 550px; background: #36271b; background-image: url(http://s5.uploads.ru/t/FMcfI.jpg); padding: 15px; color: #222; overflow: hidden">
<br>
<div style="width: 500px; background-color: #dbd7cc; padding: 10px; border-radius: 10px 10px 10px 10px; box-shadow: inset 0 0 1em #040302; text-align: justify; font-family: bodon; font-size: 12px; line-height: 100%; "><center>

<div style="width: 400px; color: #9a9676; text-align: center; font-family: Tahoma; font-size: 20px; line-height: 45%; letter-spacing: -1px;  text-shadow: 1px 1px 0px #040302">С тобой проводит ночи тридцать первая весна</div><br><br>

<center><img src="http://s2.uploads.ru/t/j0vd8.gif"> <img src="http://se.uploads.ru/t/HChK8.gif"></center> <br><br>
<div style="width: 496px; text-align: center; font-size: 14px; line-height: 100%;">
<center><i> Dave Newman,  Ksani Salieri</i><br>
<i>сон Дейва; 1972 год </i><br><br>
<div style="color: #542d0c; font-size: 20px"><center>❖ ❖ ❖ ❖ ❖ ❖ ❖</center></div><br>
<i>После гибели жены в 1968 году, Дейв надолго ушел в тень, поселившись в одной из деревушек Сицилии. И лишь в 1972 году удаётся вернуть мужчину обратно в клан и к жизни. Вот только, окунувшись в привычный ритм, Ньюман и не подозревал, что старик Вито сделает такой прощальный подарок Дейву. Раньше британец с этим не сталкивался...но есть вещи похуже кошмарных снов. </i></center><br><br>
<tr>
<td>

+1

2

Женские, тонкие пальцы медленно и изящно перебирают клавиши рояля, наигрывая ноты «К Элизе». Нежные, тонкие кисти закрыты винтажным, черным бархатом. Темно-карий взгляд то мимолетом заострит своё внимание на нотной тетраде, то тут же опустится на пальцы, внимательно следя за их относительно неловким движением. Слегка склоняя голову к левому плечу, волнуя каштановые крупные кудри, расплескивая их по плечам и спуская длинным водопадом со спины, девушка старательно машинально двигала и головой, и плечами, и корпусом в такт мелодии, стоило только запнутся ей на ноте. Оранжевое пламя свечи, перетекая с черного атласа корсета вдоль по отблеску лакированного рояля, теряется в белизне военного мундира, играя зайчиком с позолоченными шнуровками и несколькими медалями. И никого в этой огромной, обделанной в темных тонах под дерево, комнате. Это был первый день, как Дейв вернулся с фронта.
Шёл 1813 год. Дейв, а точнее Алексей Верейский, совсем недавно вернулся с военной кампании 1812 года и успел прочно закрепиться в высших кругах благодаря своим военным, добытых трудом, званиях. Плюс обширное состояние холостяка заметно интересовало корыстные семьи России, интригуя воображение родителей и фантазию молодых девушек.
- Алексей, – британец, как от выстрела, инстинктивно и нервным, рваным рывком поднимает свою голову, отрывая бессмысленный взгляд от узорчатой каймы нотной тетради. Скрипнув кожаными сапогами, по военной выправке, оборачивается на звук, убирая руку, до этого лежащую на крышке рояля, себе за спину. Посмеиваясь в рыжие усы и щуря взгляд от солнечного света, пробивающегося через широкие окна в пол, перед брюнетом стоял Михаил. Его сослуживец, получивший ранение в ногу и теперь хромающей от этого медвежьей походкой полностью оправдывая стереотип имени.
Откуда солнце? – сам у себя переспрашивает Ньюман, отлично помня, что несколько секунд назад, до вмешательства Михаила, стоял летний вечер и переливчатый стрекот сверчков с пением лягушек.  А вместо белого военного мундира, серая длинная шинель. Дейв помнил этот момент. Он помнил этого молодого, веснушчатого паренька, убитого на дуэли в 1830 года. А в тот день, по случаю переброса войск в другое место боевых действий, Дейв зашел к отправленному в отпуск другу и сослуживцу [это была осень 1812 года]. – Милая, это Вег’ейский Алексей, – всё так же широко улыбаясь и сильно картавя, Михаил представил Дейва своей жене, той самой девушке, которая несколько мгновений назад играла на рояле «К Элизе». – Не повег’ишь, но я чудом остался жив благодаг’я ему, – пока бывший офицер гусарского эскадрона расточался улыбкой в добродушной радости и благодарности приобнимая свою жену за плечи, несмотря на все правила хорошего тона, Дейв стряхивал с бело-алой фуражки капли осеннего холодного дождя, промочившего вампира насквозь, - Пг’авда я точно помню, что тебя куснула два или три г’аза пуля в гг’удь, – Дейв ощущает на себе этот светло-зеленый взгляд замешательства, но лишь просто пожимает плечами, словно сообщая, что ему это показалось. Отдав свою серую шинель в руки крепостного, отвернувшись лишь на минуту, Дейв теряет образ Михаила, оставшись в комнате совершенно одиноким.
Со стороны больших окон также зайчиками резвился солнечный свет, перебегая с ковров на цветы, с цветов на роял, с рояля на шторы и картины. Дейв тяжело вздыхает, ощущая непонятный дискомфорт от быстро сменяющихся картинок сознания. От слишком реальных картинок.
А затем в нос бьет мягкий, весенний аромат сирени. В голове всплывает теплый, майский денек, пропитанный уже осмелевшими солнечными лучами, трепещущей зеленой листвой и ароматом сирени с черемухой. А ведь сирень так любила Ксания. Дейв морщится, скрывая непроизвольную судорогу сожаления и не утихшей, тлеющей углями боли от потери. Она проскальзывает иглой где-то внутри груди, щимет сердце и не даёт полностью вздохнуть.
Отвернувшись от окна, жмуря светло-зеленые глаза, британец задвигает штору, а затем устало опускает взгляд себе под ноги. Возвращает его на рояль, и находит источник весеннего аромата. Да, это тогда была весна 1814 года. Британец тогда вновь гостил у Михаила, чья жена любила сирень. Как и тогда, так и сейчас точно также британец подходит к роялю, дотягивается пальцами до вазы с кустом и сухо, ожесточенно посмеивается, с силой захлопывая крышку над клавишами. Гудящий звон струн упругим возмущением раздается по комнате и затухает тонкой, механической мелодией за дверью. Музыкальные шкатулки были довольно популярны в те года, и они даже относительно нравились вампиру. Решив последовать на звук мелодии, Дейв открывает дверь и переступает порог, тут же жмуря глаза от невообразимой белоснежной яркости и чихая от насыщенного аромата духов, цветов, еды и крахмала.
- Вег’ейский, ты пг'ишёл! -  всё тот же картавый возглас друга рядом. И вот они уже в темно-зеленых мундирах  с погонами на плечах, переливаются расшитым золотыми нитками на красном твердом воротнике и позолоченными пуговицами. Ньюман слышит женский смех и заинтерсованное перешёптывание. Кто-то из мужских голосов зовет поддержать его рассуждение о том, что Москву спалили из-за неправильной тактики боя. Но это становится всё совершенно неинтересным, когда растерянный мужской взгляд случайно в толпе ловит слишком знакомый женский профиль. Вновь ноющая тяжесть вины, отчего мужчина старательно жмурится, ладонями натирая глаза. – Это не может быть она, – больше убеждение самого себя. И действительно, стоило кинуть взгляд обратно, как там оказалась совершенно другая девушка. Разочарованно хмыкнув, Дейв трет руками голову, а затем, поправив мундир, с военной выправкой вступает в бал.

И очередной танец, который, естественно, Ньюман упустить не смог. Выдерживая свою обыденную усталость от скукоты и мало обращая внимание на дам, мужчина даже и не припомнит с кем именно становился в пару. Он обходит стороной танцующего, становится боком к своей напарнице по танцу, по-военному выпрямляется смирно, запрокинув одну руку за спину, а второй придерживая женское запястье, спрятанное в атласной перчатке. Не поворачивая головы, лишь икося взглядом по перчатке скользить выше к плечу, по пшеничным кудрям, закрепленными цветочными заколками, и застревает на ярко-голубых, улыбающихся глазах. Резко отдернув руку от девушки, Дейв полностью разворачивается к блондинке, остановившись на одном месте и абсолютно игнорируя танцующие пары, коим он может мешать. Желвак напряжения скользит наискосок от скулы к губам, пока глаза недоверчиво взирают сверху вниз на Ксани. Именно такой, какой он её и запомнил. – Я тебя так давно не видел, – вдруг вскинув руку из-за спины, обхватывая пальцами женский локоть, брюнет притягивает девушку к себе, шурша её пышной юбкой платья, - Я скучаю. Я так скучаю, Ксани, -  обняв жену, надломленным шепотом, глухо и неловко признается Дейв.

+1

3

Жгучая агония, нестерпимая боль, что капилляры, кажется, готовы в любой миг разорваться от напора кровяного потока, который снует по телу белокурой красавицы с огромной скоростью, стараясь хоть как-то облегчить ее муки. Но даже сверх регенерация не может помочь справиться с тем страшным недугом, что постиг красавицу. Сознание граничит где-то между тонкой гранью реальности и мира иллюзий, в котором нет этой жуткой агонии и царит спокойствие и умиротворение. Или возможно, совсем возможно, уже где-то капельку даже в совсем ином мире. И вот когда уже нестерпимая боль утихает, что-то словно рывком выталкивает девушку обратно, возвращая Ксанию в ее комнату.
Что произошло? – не понимает миссис Сальери, осторожно направляясь к Вито, который стоит неподалеку. Укус на шее больше не садит, и появляется чувство радости, что ее супруг все же смог найти лекарство, смог ее спасти. И в эту секунду, словно по веянию волшебной палочки появляется и сам мистер Ньюман. Лицо его чернее тучи, и такое бледное, что даже для вампира кажется странным. Обычно нежные и утонченные черты лица стали острыми, как самый опасный кинжал на Земле. Морщины от тяжести былых лет, впервые со дня знакомства Дейва с Ксанией, отчетливо выступили на лбу, показывая всю степень замешательства ситуацией у мужчины, также это добавляло ему еще большей суровости. Девушка не понимала причины столь яростного вида возлюбленного и лишь надеялась, что увидев ее, мистер Ньюман вновь обретет свой обычный вид.
- Дейв.- ласково позвала белокурая красавица, направляясь к супругу. Но тот ее даже не заметил, быстро направляясь к Вито. Шаг у Ньюмана никогда не был маленьким, что Ксании части приходилось бежать за возлюбленным, но сейчас, казалось, он ровно в три шага преодолел огромную комнату. – Эсмонд, милый. – робко и нерешительно повторила Сальери, не понимая, что происходит. Подойдя к возлюбленному, девушка почти касается его плеча, но лишь тогда видит, что находится за спиной Вито. Что так взбесило Ньюмана. Там лежит ее тело. Словно во сне, от которого ее разбудит поцелуй прекрасного принца. Вот только что-то подсказывало голубоглазой красавице, что это не сработает. И ее прекрасный взор, не сегодня уж точно, вновь встретится с пронзительным супруга.
С того времени минул не один час, день… и даже год. Время словно издевалось над красавицей, убивая ее медленнее, чтобы она почувствовала всю эту насмешку судьбы. И тут даже силы великого Вито, пожертвовавшего своей жизнью не смогут остановить руку палача старухи с косой. Ксании было невыносимо больно день за днем наблюдать за возлюбленным и не иметь возможности хоть как-то облегчить его душе страдания. Но бывали и такие моменты, когда девушка по настоящему мечтала умереть. В те мгновения, когда Ньюман напрочь забывал, что тело его супруги таится где-то в чертогах сырого подвала, пока он коробит супружеское ложе. Злость тлела в Ксании, как уголек, в лесу в летний жаркий денек, разгораясь от малейшего дуновения ветра. Спустя время это дало шанс проникать в сны, но лишь на мгновения. Возможно, это был подарок своенравного Вито, возможно магическая сила самой девушки после обращения на самом деле никуда не девалась, а возможно и то самое странное чувство, в которое чета Ньюманов не привыкла верить. Но как бы там ни было, блондинка день за днем старалась хоть как-то приблизиться к мужчине и вот неожиданно… кажется… у нее это удалось.
Замечтавшись за воспоминаниями о былых прекрасных временах, девушка и сама не поняла, как оказалась совершенно в ином месте, нежели спальня супруга. Вокруг была масса людей, снующих туда сюда… и все это казалось до боли знакомым.
Где это я оказалась? Место кажется довольно знакомым… - блондинка внимательно осмотрела себя и только тогда поняла, что это сон Дейва, а время в нем течет 19 века. – Нет же, даже после смерти тебе не дает покоя Александр! – хотела воскликнуть Ксания, направляясь к супругу, но кто-то ее перехватил в танце и вот она уже расслаблено кружила по залу, пока не оказалась в руках человека, о котором мечтала больше всего.
Я тебя так давно не видел, – вдруг вскинув руку из-за спины, обхватывая пальцами женский локоть, брюнет притягивает девушку к себе, шурша её пышной юбкой платья. Ксани не ожидала такого порыва от супруга, что вскрикнула тихо от неожиданности. Ведь Ньюман обычно такой сдержанный и холодный, сейчас показывал, что на самом деле у него творится на душе. - Я скучаю. Я так скучаю, Ксани, - девушка грустно улыбнулась, посмотрев прямо в глаза, но затем поспешно отвела взор, как будто они были не во сне, а наяву и такое ее поведение могли осудить. Стянув белую перчатку, так изящно подчеркивающую длинные пальцы, Ксания без зазрения совести провела с нежностью подушечками, едва касаясь щетины на подбородке мужчины, по всей длине, наслаждаясь приятной колкостью. Девушка даже задержала дыхание, что пришлось затем томно выдохнуть, не удержавшись, издав стон наслаждения от такой банально мелочи, доставляющей столько радости. – Помни, каждый миг, каждый час, я буду любить тебя. – без тени улыбки заявила девушка, вбирая в свою память взор этих любящих глаз, не зная когда ей еще представится такая возможность. Пусть это сон, но для нее единственная возможность побыть с супругом. А затем, вырвавшись из объятий возлюбленного супруга, продолжила играть по сценарию давно минувших дней. А в те дни, она мило болтала на веранде с Михаилом и его женой, обсуждая светские сплетни. Но что-то в голове Ньюмана от ее слов меняется и вензеля барокко на стенах, модные в то время, сменяются очертаниями простого, но уютного дома, отдаленного от людского глаза.
Ах ты ж, черт сексуальный. Ты слишком быстро догадался, что здесь происходит.
- Милый. – ласково заключила Сальери, оглядываясь по сторонам, вспоминая этот особняк, на время ставший счастливым гнездышком для двоих. – Почему именно это место, а не наш семейный дом на Сицилии? Почему ты думаешь о России? – поинтересовалась красавица. Убранство дома говорило о хозяине лучше его самого. Простота и изысканность. Шик даже в самом простом. Это всегда нравилось Сальери. Но дом в те времена был залит светом, вокруг царила тишина и покой, и лишь звон птичьих голосов нарушало эту идиллию, хотя и добавляло особого умиротворения в душу Ксании. Но сегодня все помещение было погружено во тьму. Самая безлунная ночь, что бывает в России, когда не видно даже своего носа. Единственное что добавляло света это непонимающие глаза Дейва и грустные Ксании, смотрящие друг на друга.
Этот мир отражение твоих тревог. Что же случилось Эсмонд, что даже сны твои потеряли краски? – на ощупь и память найдя свечу, девушка зажгла, смотря с восхищением на огонь, ожидая рассказа от Дейва, но мужчина продолжал молчать. – Что тебя тревожит? – все же не вытерпев, поинтересовалась у супруга девушка, надеясь хотя бы тут облегчить его душу.

+1

4

Ты пришла, чтобы мне напомнить
как давно я тебя люблю
.
https://68.media.tumblr.com/c81c0f9be35f558847a4a771aa81f111/tumblr_oq1hnhvSZ61uwj95yo8_r1_400.gifСтоя напротив Ксани, лишь пальцами легко придерживая её за локти, не давая возможности отойти от себя даже случайно из-за кружащих вокруг танцующих пар, Дейв неподвижным, тоскующим взглядом всматривался в эти улыбающиеся голубые глаза напротив. Удивительные глаза. Что бы не происходило с девушкой, что бы она не переживала, какая бы болевая судорога не разгрызала её сердце изнутри, но хрустальная голубизна глаз всегда улыбалась детской наивностью и беззаботностью. Дейв морщится, скрывая судорожно пробежавшийся желвак от скулы к челюсти, и собственными пальцами обхватывает горло, растирая застрявший в груди ком вины, тоски и впервые такой ощутимой эмоциональной боли.
Но, дрогнув агатовыми ресницами, словно скрывая своё смущение, возлюбленная опускает голову в сторону, снимая с руки белоснежную атласную перчатку. Британец, слегка отступив от девушки, машинально следит за её жестом и тем, как женские пальцы тянуться к его щеке, пока он не спешил поднимать голову, а также понуро изучал взглядом ткань платья жены. Как матерый, привыкший к суровости и различного рода лишениям, боевой пес, дождавшись редкой ласки хозяина, также насторожившись и замерев, брюнет молча, лишь хмуро зажмурившись, но всем собой запоминал это редкое, давно забытое тепло жены. Мужчина даже было инстинктивно потянулся к руке девушки, выпустив из своих пальцев её локти, тем самым даруя блондинке свободу действи. Подушечками пальцев уже даже коснулся тыльной стороны ладони, но резко зажав их в кулак, молча опускает руки, всё также не поднимая головы.
- Помни, каждый миг, каждый час, я буду любить тебя. – каждое тихое слово Ксани въедается черным, тлеющим осадком тоски. Неимоверно тяжелой, тягучей, ледяной тоски, заполнявший собой уже всё нутро британца. Как черная дыра, что затягивает в себя всё извне. Если Дейв думал, что смог задавить в себе эту пустоту, то на самом деле он с ней смирился и научился игнорировать, как нервные окончания учатся игнорировать постоянную ноющую боль не прекращающейся ни днем, ни ночью. Но стоит поменять положение в пространстве, и дисбаланс даёт о себе знать с новой силой. С такой новой силой напомнила о себе жена, затронув ту пустоту и тоску, с которой так долго и упорно пытался уживаться вампир. 
Подбитым, затравленным зверем, мужчина исподлобья поднимает на Сальери взгляд. Втянув воздух, брюнет даже было хотел уже ответить, раскрыв рот, но вновь замолкает, поскольку не в состояние был промолвить хоть что-то. Голос предательски подвел, стоило учуять аромат сирени. Голос дрогнул, осел беззвучным шепот, а затем и вовсе заглох в раздираемом судорогой горле.  Но девушка поспешно отводит взгляд куда-то в сторону, а Дейв вновь роняет голову, накрывая глаза ладонями и зло их растирая. И вдруг он улавливает легкое движение Ксани в сторону куда-то от него. Он испуганно быстро поднимает голову, хватая пальцами воздух, пытаясь уловить жену, как резко меняется окружение. Вместо слепящих зайчиков золота и белоснежной отделки дорогого дворца, полыхающего оранжевым огнем свечей в хрустальных люстрах, наступает темнота. Вместо живого оркестра, смеха, голосов и звука бокалов полнейшая тишина. И тут только Ньюман осознает, что ему всё сниться. Ему сниться его собственная жена. – Ты мне всего лишь снишься, – печально заключает Дейв своим надломленным грудным шепотом, в ответ на восклик Ксани, - Ты мне всего лишь снишься, – бессмысленно мантрой повторил вампир, словно пытаясь осознать и принять величайшее разочарование. Как он мог забыть почему его грызет такая тоска рядом с Сальери. Как он мог забыть из-за чего это ноющее ощущение безысходности и собственного бессилия. 
Ньюман не видит свою возлюбленную из-за темноты, но он отчетливо ощущает её рядом с собой. Он слышит шелест её тихого, умиротворенного дыхания. Он слышит шорох одежды и даже ощущает под пальцами этот тонкий, воздушный крепдешин. Ткань того белого платья, что так любил Ньюман, но так и не сказал об этом Ксани за все совместные годы жизни. Он ей так много не сказал. В столь многом не признался. Сальери умирает, так и не узнав истинно как сильно любит её британец, привыкший прятать всё за равнодушием.
Наверное, – прокашлявшись и растерев пальцами горло, Ньюман возвращает свой взгляд на огонь свечи, что держала супруга в своих руках, - потому что я здесь жил, – сухо заключает Дейв, вымученно улыбнувшись жене, чтобы скрыть в очередной раз пробежавшийся от скулы к челюсти желвак, - жил по настоящему, – подойдя ближе к девушке, забирает из её пальцев свечку, - я нигде так не отдыхал, как в России, – качнув головой, сухо усмехается змеей в бок, помогая жене усесться на диван, - Наверное, потому, что в России я кое-что осознал, – не договаривая что именно, Ньюман вертится на месте, думая куда поставить свечку, - Я не знаю. Не могу контролировать то, что мне сниться, – управившись со свечкой и обернувшись к жене, сидящей на диване, вампир просто пожимает плечами, пряча руки за спиной. Вздохнув, осматриваясь вокруг, британец замечает за окном красную полосу восхода солнца. Замерев взглядом на этом моменте, брюнет потом, улыбаясь, с неким сконфуженным неудобством потирает ладонью глаза, слегка склонив голову вниз. – Это была та ночь, когда я узнал, что ты поспешно покинула Россию, – как бы оправдываясь за погром и беспорядок в комнате, всё улыбаясь, возвращает взгляд на Сальери, - Тяжелая была ночка, – расстегнув свой военный темно - зеленый мундир, в несколько шагов подошёл к блондинке. Помолчав несколько минут, взирая на возлюбленную сверху вниз, резко усаживается на пол рядом с девушкой, обнимая руками её ноги и положив голову на колени, - Столько лет, столько лет, а я никак не могу добраться до способа твоего возвращения, – лицом прячется в теплой, воздушной ткани платья, пропитанного ароматом сирени, - Я не могу тебя вернуть, – крепче обнимает ноги жены, путаясь в волнах платья, - Я.не.могу. – по словам, четко и раздельно прошептал Ньюман, впервые признавая своё бессилие.

+1

5

So I'm gonna love you
Like I'm gonna lose you,
I'm gonna hold you
Like I'm saying goodbye, wherever we're standing,
I won't take you for granted 'cause we'll never know when,
When we'll run out of time, so I'm gonna love you
Like I'm gonna lose you,
I'm gonna love you like I'm gonna lose you. (с)

Легким морозным дуновением проносится прохлада по оголенной шелковистой кожице белокурой красавицы, заставляя ее поежиться. Сознание супруга начинало осознавать действительность и выталкивать незваного гостя. А может быть, возможно, все в теле Ньюмана было против присутствия Ксани. От такой мысли, на душе неприятно заскребли кошки, а сердце заболело от тоски и чуть заныло, так незначительно, как бывает, когда укалываешься иголкой. Вроде легкий укол, а сколько боли после. Ксани нервно облизала нижнюю губу, погрузившись в думы, сосредоточившись на том, чтобы остаться в сознании супруга, что не заметила, как Ньюман отошел от своих мыслей, полностью сосредоточив свое внимание на ней.
- Возможно это сон, а возможно это я в твоей голове. Но разве это имеет значение? – немного нервно повела плечами миссис Ньюман, стряхивая со своих  хрупких плеч неприятные мысли, что нависли, словно сто килограммовые блины, что используют спортсмены. Взяв палантин, так удобно лежавший на диване, Ксания накидывает на плечи, пряча небольшую царапину, которая в реальности означает растущий укус оборотня. Но хоть сознание Дейва и противилось незваной гостье, все же супруга мистера Ньюмана не спешила покидать возлюбленного. Девушка старалась урвать, хоть еще чуть-чуть, хоть еще одно мгновение, ведь не знала, когда наступит ее конец.
Легким звоном проносится смех Ксании по небольшому помещению, отдаваясь от стен, напоминая переливы трели от музыки ветра. Такие невесомые, но греющие душу. – Не могу не согласиться, моя любовь, в России ты покутил изрядно, что не одно столетие еще будет вспоминать прекрасного воина Алексея. – таким простым способом девушка пыталась скрыть трепещущее сердце в груди, так радостно возбужденного от простого прикосновения избранника. Длинные пальцы мужчины были холодными, что отрезвляли, заставляя красавицу даже почувствовать себя живой. Хотелось даже отдернуть ручку, потянуться к теплу, но девушка этого не сделала, лишь заглянула в любимые, грустные глаза супруга, с легкой улыбкой на алых устах. Взгляд холодных голубых глаз излучали столько любви, что порой Ксании казалось, что Дейв ее сочтет за одну из своих психически больных поклонниц. Но все у нее внутри буквально оживало, видя лишь улыбку мужчины. И девушка была готова отдать даже свою жизнь, чтобы забрать из взгляда возлюбленного ту боль, что она сама же и причинила.
Это просто не выносимо. Зря я это сделала. Мне не стоило проникать в его сон, ни к чему хорошему это не приведет. Это словно соль на рану и так изрядно кровоточившую. – не выдержав накала собственных чувств, что давили хуже любого напора воды на плотину, девушка резко разворачивается, шурша своим платьем. Крепко зажмурив глаза, все же не может сдержать одинокую слезинку, что скатывается по щеке. Ксания ее не утирает, позволяя такой слабости самой уйти, забирая с собой боль, что никак не утихает в сердце. Его словно рвут на куски, но оно из такой прочной ткани, что держится из последних сил, разрываясь ниточка за ниточкой, так мучительно медленно, не давая получить своей хозяйке желанный покой. Миссис Ньюман была готова кричать от своей беспомощности, от того, что стала заложницей мира грез, наверное, навечно.
- Эсмонд, ты найдешь, обязательно найдешь способ. – тяжело вздохнув, девушка уселась на диван и не заметила как уже не в длинном раздражающем шуршанием платье, а в своем любимом танцевальном, в котором ее никогда не видел Дейв, ведь супруг так и не удостоил ее мастерство своим вниманием. Но сейчас не было былой обиды, блондинка даже не заостряла на столь неважном факте свое внимание, правда не совсем понимала, почему этот образ. Чья это иллюзия ее или его? Девушка просто наслаждалась легкими прикосновениями возлюбленного по своей ножке, сама же незатейливо теребила слега волосы супруга. Каждый из них пребывал в своих мыслях, но казались тем самым единым целым, что дополняли друг друга. Неожиданно девушка вскрикнула и засмеялась, сама того от себя не ожидая. – Щекотно. – смеясь молвила красавица, перехватив своими длинными пальцами руку возлюбленного, что нашла то место на хрупком теле блондинки, через которое можно проводить эту муку. Поднеся руку Дейва к своим губам, девушка с нежностью поцеловала сначала безымянный палец с обручальным кольцом, а затем немного шершавую ладонь.
Как я хочу вернуться, как я хочу, чтобы все это было наяву. Наше счастье было слишком коротким. Слишком.
- Знаешь, я нахожусь между двух миров. – с сомнением начала говорить девушка, на самом деле уже поздно задумавшись стоит ли такое вообще говорить Дейву. Закусив нижнюю губу, блондинка слегка ее пожевала, с прищуром и испугом смотря на супруга. А затем все же неожиданно передумала говорить то, что где-то слышала, дабы не теребить супругу рану еще больше. – Дейв, я больше всего на свете люблю тебя. – констатировала и так известный факт Ксания, резко встав из дивана, отдаляясь от свечи во тьму. – Черт, почему именно это платье?! – неожиданно даже для себя воскликнула миссис Ньюман, стараясь одернуть это короткое платьишко, которое такое чувство, что под взглядом Дейва только становилось все короче и короче, и вот-вот скоро не станет похоже на набедренную повязку. – Я не хочу, чтобы всю свою жизнь ты посвятил поискам лекарства от моего спасения. Не хочу, чтобы ты из-за меня стал лишь своей тенью. Ты нужен своему клану! А я… - неожиданно девушка погрязла во тьме, что даже сама поверила, что больше не рядом с возлюбленным. – А я всегда буду рядом с тобой. – нежно закончила красавица, сама не поняв, как оказалась за спиной супруга. Нежно обняв, девушка опустила голову на его могучую спину, за которой всегда себя чувствовала, как за баррикадой, что выстоит против целого мира. От тепла любимого, девушка счастливо улыбнулась, прикрыв глаза наслаждаясь запахом Дейва.
Ты пахнешь моим Дейвом. Моим. Не тех, кому ты кратко, но принадлежал. Моим. – еще крепче обняла возлюбленного блондинка, стараясь забросить свои мысли подальше от себя во тьму, что окружала парочку, концентрируя свое внимание только на этом мгновении и ни на чем больше.

+1

6

Это ведь сон. И сон ли? [или так хочу я?] Внутри так реально всё затягивается жгучим жгутом в морской узел. Из грубой веревки [я виноват, так виноват], что готов при малейшем неудачном рывке разорваться и обжечь всего тебя, стереть в кровь и мясо своими грубыми, толстыми волокнами, что впитают в себя всю черную кровь. Затереть, затереть, затереть. Механически. В остервенение, с истерическим усердием, чтобы ничего больше не чувствовать. Как привычно рану затираешь ладонью, так хочется затереть это всё [но что именно?]. Затереть, затереть, затереть. Стереть. Но не забыть. О нет, Ксани забывать Дейв не смел. Не хотел.
Дейв медленно поднимается на ноги [это сон, сон, сон, сон], выпуская из своих рук жену. И ощущает, как эти самые канаты рвутся с хлюпающей, натужной дрожью, отбивая и обтирая собой те тлеющие болью черные угли в пустой груди вампира. Британец ведет головой вслед за ходом Ксани, прошедшей мимо него, и упирается взглядом в её открытую, изящную спину [как же она красивая] и с новым механическим звоном где-то внутри развязывается морской узел. И холодной безысходностью растекается от разрыва эмоциональная боль [почему так реально?]. А зеленый взгляд, полный оранжевых всполохов свечи неотрывно следит за изящным S-образным изгибом жены и останавливается на пояснице, где неощутимой складкой в ложбинке залегла ткань белоснежного платья. И вновь рвется где-то внутри канат, выбивая собой тлеющие с новой силой угли. Поднимается пепел, зажигаются искры [затереть, затереть, затереть], и снова разливается вместе с кровью по фиолетовым венам тоска. Вперив свой молчаливый взгляд в собственную руку, подняв её к себе ладонью и расжав грубые, черствые пальцы, Ньюман даже, кажется, видит и ощущает как вязко склеивает его тоска в венах. Он видит её неспешный, разрастающийся шаг.
И голос супруги исчезает, покрываясь всепоглощающей тьмой, – Нет, стой, – только и успевает вымолвить Дейв своим надломленным, тихим шепотом. Кажется, в этом мире всё отказывалось ему подчиняться. Собственный разум и тело отказывалось его слушать [мне нужен контроль]. И главный бунтарь – голос. Болезненным, судорожным першением засел комом в пересохшем горле.
Тьма, тьма, тьма вокруг. Вязкая, настораживающая. Ньюман крутится в ней вокруг своей оси, пытается взглядом выловить свечку. Не будите меня, не будите. Нет. Догадкой проскальзывает мысль, что вампира пытаются будить. Либо это пошевелилась любовница на ночь. О, с каким бы удовольствием он её сейчас спихнул с высокой башни, только бы она не трогала его. Оставила этот сон и не нарушала. Но внезапно женские руки обнимают вампира со спины. В нос бьет знакомый аромат сирени… никогда этот цветок не замечал и не выделял британец, но этого весеннего вестника тепла и солнца обожала жена. Растение России [как много тебя в этой стране]. И как отражался этот цвет в холодно-голубых, но всегда улыбающихся глазах Сальери. Терялся тонкими, фиолетовыми нитями под толщей хрупкого льда..но стоило засветить солнцу, так мелькали в глазах эти проблески цветка..как блестит лед на солнце.
Мужчина неосознанно ведет плечом в сторону, стоило жене положить свою голову ему на спину [рвётся, рвётся, рвётся]. Тяжело вздохнув, он прикрывает глаза ладонью, опуская голову всё ниже и ниже. Так прячутся от того, что не могут перенести. Ксани слишком реальна. Слишком жива.
Резко обернувшись вокруг себя, мужчина перехватывает девушку за руки, но головы не поднимает как затравленный зверь. Под пальцами брюнет ощущает тепло её кожи. Пульсирующую нежность вен. Ею всю [я тоскую, так тоскую].
- Помнишь, свои концерты на Сицилии, – пристально, гипнотизирующим прищуром Дейв всматривался в большие, распахнутые глаза цветом льда, взирающие на мужчину так наивно снизу вверх, - я никогда на них не присутствовал, – и легко улыбнувшись змеей в бок, осторожно поворачивает блондинку к себе спиной, придерживая широкими, грубыми ладонями её за нежные плечи, - Но однажды я всё-таки был, – улыбаясь горячим вздохом, подбородком упирается девушке в макушку, обнимая уже обеими руками за талию.
А перед глазами Сальери тем временем должен был предстать тот театр в Палермо, где чаще всего она и выступала. Поднимающаяся над зрительскими местами сцена, обитая со стороны зрителей потертым, выцветавшим, но ещё местами красным велюром..правда, он был больше похож цветом на грязно-багровый . А под ногами жалостливо скрипит напольное покрытие состоящие из коротких, плотно прилагающих друг к другу досок. Там внизу сидят зрители, виднеются костюмы, шляпы, женские веера, улыбки и устремленные на певицу тысячи глаз. –Мне несколько раз ставили это в упрёк, что жена Дона занимается не тем, – втянув в легкие воздуха, крепче прижав к себе жену [почему всё так реально?], открывает глаза, - но я никогда не задумывался лишать тебя того, что ты любишь, – и да, себя на сцене Ксани видит глазами Дейва. Находясь на балконе, за спинами внимательно слушающих людей, тогда Ньюман едва показался из-за тяжелых волн штор. Его присутствие, несомненно, ощущали, но не видели. Раз, два, три…лампы, освещающие сцену и теряющиеся в рассеянных по плечам девушки пшеничных локонах, медленно поднимается к балкону, высвечивая мешковатый силуэт вампира. За волнами штор  и спинами слушателей эту черную тень даже незаметно, но перед глазами аккуратно опускается темно-коричневая велюровая штора, поправляющаяся мужскими пальцами, и больше Дейв не появлялся на концертах жены. Никогда. Хоть парочка и стоит на месте, но слышится непонятно откуда шорох одежды, словно руки прячутся в карманы брюк. А затем всё заканчивается глухим отзвуком подошвы туфлей в толстом ворсе грязно-бордового ковра. Вот шаг медленно прошёл по коридору, поспешно сбежал с широких ступеней, а затем и вовсе скрылся из звучания стен театра. – Я был один раз. Не весь концерт, конечно, но был, – тихо заключает Ньюман, пока картинка переменилась на тот же театр, но в тот момент, когда он сам пришёл с Орсино посмотреть на возлюбленную друга. Вот даже видно голову Дейва и его товарища, восхищенно взирающего на огненно-красные всполохи цыганской юбки Кармелиты.
Ньюман тяжело вздыхает [стереть, стереть, стереть], со спины целуя жену в висок и непроизвольно опускает взгляд на точеную шею Сальери. Пальцами аккуратно отдернув край палантина с женского плеча, сначала взглядом, а затем уже грубыми пальцами ведет по черным нитям капилляров, полными волчьего яду.  – У меня осталось мало времени, – заключил вампир, завершив своё исследование раны блондинки, - А я ни на йоту не приблизился к нужной мне цели, – и накрыв рану палантином, пряча это от самого себя, Ньюман исподлобья поднимает взгляд на окружение вокруг и понимает, что оказался в Трансильвании [я не могу контролировать].

+1

7

Мужчина резко оборачивается, что девушка непроизвольно издает томный вздох от неожиданности. Обвив руками шею возлюбленного, блондинка, поднявшись на носочки, из-за своего маленького роста, тянется ввысь, легко, почти невесомо касаясь губ супруга.
Хватит думать милый, тебя выдает складочка между бровей. – хотела бы девушка сказать это вслух, но вовремя прикусила свой болтливый язычок, решив не портить момент. – Я знаю, о чем ты думаешь. Реальна ли я? Но мы оба знаем ответ на твой вопрос. – улыбнулась красавица, пряча свою счастливую улыбку, положив голову на грудь супруга, вслушиваясь в столь не ритмичные удары сердца. Такое было с мистером Ньюманом впервые, за те годы, что знала Ксания мужчину. 
Когда Дейв заговорил о Сицилии, девушка неохотно выскользнула из объятий возлюбленного, отдалившись на расстояние всего лишь нескольких сантиметров. Ксания не хотела терять тепло тела мужчины, но этот разговор необходимо было вести на «расстоянии». Шатен задел ту тему, которой миссис Ньюман старалась никогда не касаться. Творчество – все, что было когда-то у блондинки, у которой не было ни дома, ни близких людей, которые могли бы помочь. И долго время именно музыка была той силой, которая помогала вампирше жить. Конечно, так было до воссоединения с Дейвом. Но и времена супружества нельзя назвать «без сучка». Ксании было до боли обидно, что порой супруг игнорировал ее вторую жизнь, даже не интересовался, а ведь она была хороша, очень хороша! И пусть где-то в глубине души девушка знала, что он вынужден так поступать, это совсем не означало, что она не жаждала похвалы от своего мастера. Того восторга, когда первый раз увидела после разлуки, когда они сидели с Орсино на выступлении и восхищались танцами и песнями дам. Чужих, совершенно незнакомых дам, но нее.
- Конечно, я помню времена Сицилии. Чудесное время, которое когда-нибудь возможно вернется. – обнадеживающе сказала блондинка, где-то даже давая надежду, но сама она в это верила плохо. Хотя тут была скорее детская обида, к счастью, которую миссис Ньюман хорошо скрывала.
Наблюдать глазами мужчины было необычно за собой, но приятно. Очень приятно. Что девушка не удержалась и игриво чмокнула Дейва в шею, после тихо рассмеявшись. – Да уж, и в этом весь мистер Ньюман, в этом весь Дейв.  – качая головой в ходе рассуждений своих мыслей, девушка ничего не ответила на признательную тираду возлюбленного. Ей было что сказать, даже много. Но это не то место, когда стоит открывать душу, не то время, когда можно обсуждать детские обиды. Ксании все тяжелее было сохранять спокойствие и не выдать как на духу, что она знает о своем спасении. Ведь она понимала, что вероятность мала, очень мала, спасти ее от неминуемой гибели. Но она хотела жить. К счастью, мозг Ньюмана спас красавицу от нее самой... Перенеся в то место и время, которое она ожидала меньше всего.
Резные узоры украшали стену, давя своей стариной. Огромное пространство, что заставляло вдыхать воздух полной грудью, большие окна, что пропускали много света. слишком много для вампира. Ксания любила эти окна, как и солнце, но в те годы, это было худшее наказание. Витиеватые зарисовки на дереве, точно давали определить стиль барокко, такой строгий, серьезный, не любящий излишек. Это не только описание известного стиля, но и хозяина замка.
Черное платье с красно золотым узором идеально сочеталось с дочерью ночи. Ксания, уставшая от постоянных сражений, войны и крови, решила удалиться, найти покой в доме мастера, которого конечно не было дома, ведь он с точностью наоборот это обожал. Умастившись на перилах огромного балкона, мисс Сальери наслаждалась тишиной и покоем, что дарила ночь. В ее белокурых локонах отражалось золото луны, словно лаская шелковистые пряди. Небольшой ветерок игрался с локонами, заплетая непонятные узоры. Ксания же была погружена в старинную книгу, читая взахлеб историю короля. Артура. Страница, за страницей, еще даже не с шитой книги. – «Любой человек причинит тебе боль. Тебе просто нужно найти тех, кто этого стоит!» - прочитала вслух слова Великого Короля вампирша. Нахмурившись, девушка посмотрела на луну, с тоской и даже болью, а затем снова вернулась к чтению истории. – Ты слишком умный для короля Артур. – пробурчала красавица себе под нос, не отрывая взора холодных голубых глаз от страниц. Девушка не замечала ничего вокруг, пока к ней не присоединился черный ворон. При луне, он казался еще более огромным, а перья отливали синевой. Не ожидая гостей, Ксания даже вздрогнула. – Здравствуй, Калеб. – словно с человеком общалась Ксания, а не с птицей. Порой она даже жалела, что у нее нет больше магических сил, ведь из этого создания мог бы выйти хороший друг. – Решил снова меня обокрасть? – смеясь, поинтересовалась девушка, кормя птицу хлебом. Но резкая боль в шее, заставила мисс Сальери резко закрыть глаза и сменить радость на тоску. Повернув голову в сторону Дейва, Ксания открыла глаза и слегка склонив голову, любовалась на мужчину в красном камзоле, что так прекрасно вписывался в пару к ее наряду. Облизав нижнюю губу, представляя в своей голове грязные вещи, которыми они могли бы заняться, блондинка с хитрецой смотрела на своего мастера. – А ты тогда так и не ответил, почему вернулся раньше с поля сражения? – изогнув вопросительно бровь, поинтересовалась миссис Ньюман, смотря пристально в глаза супруга, не давая уйти от ответа.
Наверное, потому что ему стало скучно и это никак не связано с тем, что ты сбежала с одним из солдат. – тешила себя Ксания, представляя и надеясь, что ее мысли правдивы. Вот только она знала правду, пусть и не готова была тогда ее принять.
- Возможно, ты не там искал? – все же коснулась той темы, которой избегала девушка всю встречу с мужем. Испытующего же взгляда супруга она избегала, смотря хоть куда, только не на него. – Милый, а ты знал, что когда спасал невинную девушку от сжигания на костре, что она не так уж и невинна? – риторически было сказано, Ксания вытянула ноги, даже слегка скрестила их на тоненьких перилах, чем только добавила неустойчивости своей позе. Подставив лицо ночной прохладе, было видно, что блондинка искренне наслаждалась. И пусть это лишь было воспоминание, иллюзия, но для нее все было слишком реально. – Возможно, нужно обратиться к духам? – как бы предложила миссис Ньюман, не давая точного ответа, боясь, что за это ее могут духи проучить. Она не должна вмешиваться в жизнь смертных, пусть еще и сама, пусть и все в меньшей, является частью их мира.
Я знаю, что не должна этого делать, но… мне слишком рано умирать.Пообещай, что не натворишь глупостей. – положив руку мужчине на сердце, шутливо попросила блондинка, понимая, что эта миссия для супруга просто невыполнима.

+1


Вы здесь » Funditus: Price of the soul » Параллельная вселенная » С тобой проводит ночи тридцать первая весна


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC