Как тебе такая информация. – рыкнула Сальери и запустила в спину Ньюмана маникюрные ножницы, такие маленькие, но довольно острые. [продолжить читать]
Вверх Вниз

Funditus: Price of the soul

Объявление


Сюжетная очередность:

ep. p.1— Yennefer Richter - 15.12 ep. p.2— Dave Newman - 16.12

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Funditus: Price of the soul » Омут Памяти » И вновь нас разлучит холодная зима…


И вновь нас разлучит холодная зима…

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Код:
<!--HTML--><center><link href="http://fonts.googleapis.com/css?family=Great+Vibes" rel="stylesheet" type="text/css">

<div style="width: 549px;
    background: url(http://funkyimg.com/i/2xutE.jpg) no-repeat top, url(http://funkyimg.com/i/2xutF.jpg) bottom no-repeat, url(http://funkyimg.com/i/2xutD.jpg) repeat-y;
    overflow: hidden;">
<br>
<div style="    padding: 10px;
    text-align: justify;
    font-family: bodon;
    font-size: 12px;
    line-height: 100%; "><center>

<div class="gostev">
<div style="width: 495px; margin-top: 0px;">
<br><br>
<div class="gostev2" style="font-size: 25px; margin-bottom: 15px; margin-top: 10px; color: #8d7225;
    text-align: center;
    font-family: 'Augusta'; font-size: 30px; line-height: 45%; letter-spacing: -1px;  text-shadow: 1px 1px 0px #1d1615">И вновь нас разлучит холодная зима…</div><br><br>

<center><img src=" http://s5.uploads.ru/uNryv.gif "> <img src="http://68.media.tumblr.com/4308f9b3f7d5b61b1ab5a8526709fa1a/tumblr_o45ypiOsNC1v3eoiso5_250.gif"></center> <br><br>
<div style="width: 496px; text-align: center; font-size: 14px; line-height: 100%;">
<center><i>Dave Newman And Ksani Salieri </i><br>
<i>Сицилия, театр 1930 год. </i><br><br>
<div style="color: #542d0c; font-size: 20px"><center>❖ ❖ ❖ ❖ ❖ ❖ ❖</center></div><br>
<i>После побега Ксании в России, Дейв был раздавлен и озлоблен, да так, что готов был оторвать блондинке ее прекрасную головку. Хотя почему же это был? Прошлого мужчина не забывает, а к несчастью Сальери, она оказывается в ловушке судьбы, на блюдечке прямо перед рассерженным мистером Ньюманом. </i></center><br><br>
<tr>
<td>

+1

2

я для тебя спасение, ты для меня беда
- Вот увидишь, она очень красивая, - пробираясь сквозь оживленную толпу самым первым, расчищая собой путь к театру, распихивая локтями народ, весело улыбаясь, быстро и невнятно щебетал Орсино. Порой договаривать ему мешала спешка, сбившиеся дыхание, получаемые неаккуратные толчки от народа и чужие оклики. – Я хотел тебя и раньше с ней познакомить, но момент только сейчас выпал, - то и дело оглядывался в сторону Винсента, что не спеша шёл за его спиной и ограждал собой третью персону от неудобств столпотворения. Да, в Сицилии Дейв носил имя Винсента Либорайо. Основоположника одной из первых мафиозных семей, что в итоге выбилась в лидеры на криминальном поприще. Он один из первых, кто подпольное, народное занятие вывел на новый, более массовый уровень. А кто мог тягаться с вампиром? Естественно, никто. Винсента боялись, кто-то откровенно ненавидел и завидовал, а кто-то любил и благотворил. К нему обращались за помощью. Его знали все. Простой народ любил сговорчивого, щедрого и справедливого Дона, что держал под контролем несколько районов Палермо. Но не все в зарождающейся мафиозной верхушке с такой же любовью относились к Винсенту, что в криминальном мире отличался жестокой деловой хваткой. И вот недавно мужчина пережил покушение на себя же. И пусть регенерация великая вещь, после которой окружение вампира уверенно шепталось за его спиной, что брюнет продал душу в обмен на удачу и величие, но ему иногда приходилось на время выходить из игры по ранению или же болезни. Фиктивной, конечно. Как сейчас. Именно поэтому, с перетянутым бинтами плечом, что пряталось за белой рубашкой, жакетом и пиджаком, медленно шёл за спиной Орсино. А рядом с Либорайо, тяжело перебирая ногами, спешил за мужчинами забавный, доброжелательный старичок по имен Вито, что с завидными любопытством и весельем осматривался по сторонам. Однако со стороны казался это Вито весьма тучным, огромным и серьезным, что выражение «веселье» плохо вязалось с его персоной.
Пока Орсино расчищал путь к местам, Винсент учтиво пропустил впереди себя Вито, что со старческой, невыносимой придирчивостью выбирал себе кресло. Терпеливо прождав минут пятнадцать, пока не было одобрено место локации, вампир наконец усаживается сам, в изучающей манере осматриваясь по сторонам. Конечно, люди его подвластных районов узнали своего покровителя, и придерживаясь роли учтивого, спокойного и доброжелательного человека к простым смертным, Винсент так или иначе был вынужден поздороваться со всеми знакомыми и незнакомыми личностями.
Я посмотрю на игру твоей красавицы, - с терпеливым и скучающим вздохом соглашается Винсент, кивая головой и снимая с себя черный пиджак. Проешкавшись на месте, передаёт одежду Вито, что знатно старчески продрог, - А потом мы пойдем за сцену и познакомимся с ней. Я не собираюсь смотреть весь спектакль, - и не успел мужчина договорить, как получил знатный подзатыльник с фразой о том, что к чужим интересам надо относиться с уважением. Да, не раз Вито учил Дейва простым истинам жизни и чужой природы. Потерев ладонью затылок, возмущенно выдохнув, Либорайо уселся на месте, терпеливо подпер голову рукой и устремив свой взгляд на сцену. В общем-то, британец не смотрел спектакль. Он терпеливо ждал, когда окажется за сценой, чтобы наконец познакомиться с Аполло. Нет, вампир любил такие культурные вечера, но не любил, когда его принуждали к такому походу. Никакой же эстетики.
***********
Нервно и с явным нетерпением Орсино переходил с пятки на пятку, запрокинув руки за спину в замок, раскачиваясь на месте и выглядывая из-за спины Дейва женский силуэт. Британец же, слегка нагнувшись корпусом и сложив руки на плече у Вито, что тучно уселся на деревянном стульчике, кажется, с трудом его выдерживающего, слабо улыбаясь губами, любопытно осматривался вокруг, изучая декорации и попутно забавы ради подшучивая над другом. Друг что-то вдохновляющее болтал о своей новой возлюбленной. Вито, в легкой старческой тучной усталости, склонив голову к плечу, молча и улыбаясь выслушивал мужчину. Но звонкий женский оклик за спиной Либорайо заставляет того выпрямиться в спине, спрятать руку в кармане брюк и медленно обернуться через плечо. К мужчине, размахивая тяжелым подолом юбки, весело подбежала молодая девушка. Первое, что увидел Винсент это её длинные, черные, густые волосы, что волной ниспадали до самых колен. А потом заприметил то, что новое увлечение Орсино едва доходит вампиру до плеча. Девушка как-то по-детски наивно и весело улыбается, слегка склонив в приветствие головой. Винсент на выдохе улыбается, поддавшись заразительному примеру новой знакомой и уже с пол оборота поворачивается к ней полностью, протягивая свои руки в приветственном жесте. Итальянцы народ противоречий. Хоть они и терпели всю свою жизнь побои и унижения, но оставались горячими, веселыми, живыми и весьма дружелюбными, что проявлялось всегда в жестах. Так и Дейв, в дружелюбной манере, сдержанно улыбаясь, сжимая руки новой знакомой, слушал её веселый щебет. Она возлюбленная его друга, следовательно, она ему стало уже родной. Итальянцы народ странный, но временами Ньюману нравилось жить по их правилам. – Помоги мне встать, - пожав толстыми пальцами в воздухе, просит Вито, подгоняя к себе Дейва. Британец выпускает из своей хватки Аполло, а затем аккуратно подхватывает мужчину под локоть, помогая тому встать и подойти к новой знакомой. Пока старичок весело щебетал, знакомясь с Аполло и предупреждая, что эти два обалдуя за его спиной лишь внешне выглядят такими страшными [Словно ты своим видом не внушаешь страх – усмехается в мыслях вампир], не давая вставить слово ни Орсино, ни Винсенту, британец чисто машинально вскинул головой в сторону проходящих мимо людей. Серо – зеленый взгляд незаинтересованно проскальзывает по танцовщицам, мужчина улыбается и кивает головой девушкам и вновь оборачивается к Аполло. Как так же резко возвращает свой взгляд обратно. Мимо него только что прошла блондинка, которую он узнает в любом случае. Которую он узнает всегда. В каком бы она не была виде и образе. Вампир вновь растерянно возвращает взгляд на Орсино, рукой машинально показывая на Ксани. Британец возмущенно хватает ртом воздух, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого озлобленно клацает челюстью и вновь возвращает свой взгляд на Сальери, неосознанно задержав дыхание. Я убью её. Глаза удивленно расширяются, вампир выпускает из своей поддержки локоть Вито, пока следовал взглядом за ходом блондинки, кажется, его даже не заметившей. Брюнет только потом сумел со свистом втянуть воздух в легкие, но выдохнуть помешала резко вспыхнувшая злость. Злость и обида, что копились в вампире несколько десятков лет. И казалось бы, что Дейв уже забыть должен был этот необдуманный шаг вампирши, но Ньюман куда мстительней, чем кажется на первый взгляд.
За два больших шага Винсент оказывается за спиной Ксани, грубо перехватывает её за запястье и резко разворачивает к себе лицом. В нос бьёт аромат жасмина – цветка Сицилии. Отчего британец даже непроизвольно морщит носом, отворачиваясь. Сомкнув челюсть, выдыхая, поднимает руку Ксани, которую она пыталась вырвать. Но вместо этого обрекла себя на ещё более сильную хватку вампирских пальцев. Придушить. При-ду-шить. Зелёный прищур выжидающе и злобно въедается в распахнутые голубые глазки своей подопечной. Её испуг от такого неожиданного появления создателя злит ещё больше. Наискосок по худой скуле пробегает тонкий желвак сдерживаемого раздражения. – Ну привет, моя дорогая, - злобное шипение расплывается в холодной усмешке на бок, аккурат как тонкие грубые пальцы разжимают посиневшие запястье Ксани и поднимаются к шеи, - я скучал по тебе. Чихать, если ей больно. Заслужила. Заслужила сполна. А ей, естественно, больно. Уж Дейв в этот раз не особо церемонился и следил за своими манерами. И Сальери лучше всех должна знать, что ласковое обращение из уст Ньюмана не несет за собой ничего хорошего. – Ну как? Понравилось? – шаг вперед, и мужчина теснит собой девушку к картонной декорации, что падает под напором, - Отыгралась? – кривя губами в злобной усмешке, брюнет заставляет уткнуться Ксани спиной в стену, попутно перевернув несколько декораций и стульев с легкой руки вампира, - Ощутила удовольствие от моего фиаско в твоём лице? -руку, уже почти схватившую блондинку за шею, останавливает сморщенная ладонь Вито и громкий окрик Орсино. Вампир раздраженно морщит носом, втягивая кислород. Выпрямляется в спине, смерив блондинку холодным, высокомерным взглядом и опускает руку, сжимая пальцы в кулак. С выдохом, отворачивается от Ксани, прикрывая глаза. С уст едва не сорвалось едкое слово для Вито, но мужчина слишком сильно уважал и слушал мага духов, чтобы озвучить свою мысль.
Вдохнув и выдохнув пару раз для своего успокоения, поигрывая желваками, Дейв всё-таки отходит от Сальери на несколько шагов назад. Спрятав руки в карманах брюк, чтобы не возникало такого четкого желания расправиться с Ксани быстро и безбалезенно для неё же, брюнет оборачивается к Вито, которого под локти поддерживал Орсино и Аполло, - Ничего с ней не случится, - заверил присутствующих, – Винсент Либорайо, - представляется Сальери даже не глядя на неё, - Просто напоминаю, а то вдруг забыла, - едко скалится ухмылкой в бок, но по прежнему не смотря на девушку.
А затем, выдохнув, перехватывает вампиршу за руку и, резко её крутанув вокруг своей оси, совершенно не реагируя на её сопротивление, ведёт за собой в гримерку танцовщиц. – Будешь кричать, я тебе и рот закрою, - предупреждает заранее, обернувшись через плечо. Распахнув дверь, британец буквально заталкивает блондинку в гримерку, не реагируя на удивленные взгляды и перешептывания девушек. Где-то даже слышит своё мафиозное имя и то, кем он является. Естественно, его знали. Его очень хорошо знали. Остановившись в дверном проёме, спрятав руки в карманах брюк и выпрямляясь в спине, обегая присутствующих холодным взглядом, без слов отходит в бок, освобождая путь. Танцовщицы слишком хорошо его поняли, тихо и поочередно выбегая из гримерки, оставляя с сожалением и сочувствием Ксани на растерзание мафиозного дона. Не глядя захлопнув дверь за последней проскочившей черной юбкой, мужчина тяжело выдыхает, опуская голову вниз. Сколько раз он в своей голове планировал, что сделает со своей подопечной как только встретит её. Да ещё в таком раздражающем красном цвете. В полном молчание пару раз пройдя из угла в угол комнаты, не поднимая головы и игнорируя блондинку, наконец перехватывает стул. – Чёрт, Вито, не лезь ко мне в голову! – рыком оглушает комнату, - Я знаю, что ты меня слышишь.
Не потрудившись поднять стул, подвигает тот к двери, скрежета ножками по полу, - И нет, Орсино не сломает дверь, - подставляет под дверную ручку стул, тем самым блокируя вход. Наконец, остановившись напротив девушки, копчиком упирается о комод с одеждой, вытягивая ноги и складывая руки у груди – Ну так, - демонстративно вылавливает взглядом часы, - у тебя пять минут постараться меня убедить в том, чтобы я тебя не убивал, – и склонив голову к плечу, выжидательно махнул пальцами в воздухе уже пряча руки в карманах брюк. Ксани знала, что гнев Ньюмана довольно опасен, но вряд ли подозревала, что хоть раз он коснется её в полной своей настоящей красе, а не наигранном припугивание. Выжидающий, молчаливый и едкий прищур исподлобья медленно опускается с личика на ноги, выискивая в девушке перемены. Ненавижу красный. И резко отстранившись от комода в один большой шаг оказываясь напротив Сальери. Слишком близко. Вновь по скуле наискосок пробегает желвак сдерживаемого гнева, пока рука зависает в воздухе так и не дотянувшаяся до шеи. Пахнет, так пахнет чужой. Да она и выглядит совершенно чужой. Прорычав от того, что попросту не может её придушить, Дейв рывком отворачивается от Сальери, глухо приложившись кулаком по столу гримерного стола. – Прикройся, - сухо, грубо, злобно, - меня раздражаешь и ты, и этот красный цвет, - вернувшись обратно к комоду, с разворота бросает в руки блондинки первую попавшуюся вещь, - и я пока не понял кто больше, - вновь облокотившись о шкаф, сложил руки на груди. – Ну так, мне неинтересно к кому ты ушла. Мне абсолютно неинтересно почему...просто стоило оно, - вампир с пренебрежением машет кистью в воздухе, указывая на внешний вид девушки, - вот этих низов, в которых ты оказалась?   

+1

3

Пространство – для всех известное и бытное понятие расстояния между чем-то или кем-то. Оно может быть огромным, как например между материками, или маленьким, как расстояние до холодильника. Для каждого свое. Но для Ксании этот порочный круг становился все меньше и меньше, а белых пятен на карте исследований, как некогда у могучих испанцев с Колумбом во главе, почти не осталось. Новые места, города, порой вампирше казалось, что вот-вот и она очутиться на краю мира, а жизнь тем временем продолжала удивлять. Вот на краю пропасти она уже была. Этот немой побег, который понимал только Тристан, но молчал, за что Сальери была великодушно благодарна, затянулся слишком на долго. Сначала белокурое солнышко бежало от заката за рассветом, отгоняя грустные мысли о своей любви, оставленной в России и осознанием, что это никогда не повториться. А после, после от тоски по единственному человеку, который дарил ей жизнь, отнимая капелька за капелькой от своей. Затем и от своих мыслей, которые были худшим наказанием. Более изощренного способа и не придумать, ведь ничто не может съедать тебя так надоедливо изнутри, как чувство самобичевания. Поэтому, дабы хоть как-то отвлечься и не стать лишь своей тенью, Сальери изучала страны, культуры, в особенности творческие стороны. В какое-то время Ксания пела, поражая местных мужчин, словно сирена, а после стала танцевать, отдаваясь полностью этому демону, при этом не замечая ничего и никого вокруг. Изучая культуру местности, вносила что-то новое в свое творчество, уже не копируя издавна знакомые движения, а создавая свое. К сожалению, Тристан не смог, в очередной раз, не побежать за юбкой, поэтому белокурая блондинка осталась одна одинешенька и отрадой ей было только искусственное движение, придуманное ей же самой. Но и тут близился конец и маячило на горизонте все ближе это безликое, серое лицо Ксании Сальери.
Именно так вампирша оказалась в солнечной Сицилии, где ей, не имеющей кольца, было вовсе не место. Зато это место пестрило красками, жизнью, что была и под гнетом мафиозных игр, но кипела эмоциями больше, чем любое другое место в мире на данный момент. И где-то на уголке разума, маячила грустная мысль, что Сальери возможно, лишь возможно искала конца. Но в этом никогда девушка не признается даже себе.
Выступление перед членами мафиозных кланов. Да чем они отличаются от обычных смертных? Ох уж эти мужчины, привыкли вечно спорить чей ствол больше. – трепыхалась бессмысленно в своих мыслях красавица, поправляя макияж, готовясь к выходу на сцену. Сегодня у нее было небольшое камео в мюзикле, даже не на вторых ролях, но блондинка была и этому рада. Она не хотела привлекать к своей скромной персоне слишком большое внимание, хотя и сомневалась, что в этом красном платье, что едва закрывало ее аппетитную попку – по словам мужчин, это возможно. – Нужно будет сократить движения бедрами, а то мои панталоны не под цвет висюлек. – само иронично пронеслось в голове, пока любовалась на себя в зеркало. Наиграно натянув на себя самую счастливую улыбку, Сальери двинулась исполнять обязательства перед платившими ей. И как не странно прошло все довольно быстро, даже безболезненно и, откровенно говоря, скучно. После представления Ксания, ака серая, мышка надеялась проскользнуть мимо воздыхателей, что пели комплименты танцовщикам, надеясь тех утащить в свои постели. Не удержавшись даже хохотнув, Сальери с более приподнятым настроением продолжила свой путь, звонко стуча тонкими каблучками, хотя и врятли это было слышно в царящем гуле. Не сделав и пары шагов, по спине блондинки пробежался холодок, а мурашки путешествовали по телу, словно бежали марафон. И как это бывало в слюнявых фильмах холмов Голливуда, что штамповали пачками, даже подвернулись пальчики ног. Ксания знала, что это значит, девушке даже не нужно было поворачиваться и всматриваться в толпу, чтобы понять, кто находится рядом. Блондинка ускорила шаг, надеясь поскорее покинуть помещение и исчезнуть, но судьба подготовила для нее другой план проведения вечера, нежели сборы чемоданов в другой город.
Да чтоб тебя, старуха с косой. – но не успевает и выругаться красавица, как подол ее платья развивается по ветру, словно она выкручивает один из своих лучших па, только партнер явно переусердствовал с хваткой. Боль неприятным ядом началась разбегаться по хрупкому телу Ксании, обостряя все раны, что до этого были отключены некой плотиной. Девушка даже больше инстинктивно, нежели специально пытается вырвать руку, не поднимая глаз. Зубы сжаты с такой силой, что кажется могут рассыпаться в крошку от этой силы. Сальери не спеша поднимает взор голубых глаз, чей оттенок сейчас во много раз бледнее, нежели обычно. В них явно виден испуг от такой встречи, а также вина и горечь. Но Ньюман, как обычно видит лишь то, что нужно ему одному. Блондинка даже не размыкает своих розовых губок, продолжая в немом ступоре смотреть на создателя, не желая еще больше привлекать к своей персоне внимания. Девушка выпрямляется, когда мужчина на нее начинает выливать свой гнев, гордо вскинув голову, холодно смотря на Дейва, словно воин готовый отражать нападения целой армии в одиночестве. Ее даже не волновало, что Ньюман вздумает в своем порыве гнева на ее молчание, ее не волновало, что подумают остальные. Ее волновало лишь то, чтобы это побыстрее закончилось, ведь в глубине души она понимала, что знает, как никто вампира и то, что он такой поступок ей никогда не простит. Никогда.
- Сандрин Леруа – в тон вторила блондинка, улыбнувшись на искосок, смотря только на Дейва и не на кого больше. Все просто, никто больше не интересовал белокурую красавицу, кроме ее создателя, которого она хотела с нежностью обнять и страстно поцеловать, и который хотел с не меньшей страстью оторвать ей голову и насадить ее на кол. Это отчетливо читалось в его глазах, полыхавших огнем ярости. Такого Сальери не помнила даже в те времена, когда Ньюман был в гневе и вырезал целые армии. Кажется, девушке удалось то, что никому прежде не удавалось – довести спокойного и холодного Эсмонда до белого коленя.
Будешь кричать, я тебе и рот закрою, - предусмотрительно предупреждает мистер Ньюман свою некогда подопечную. Ксания без эмоционально смотрит на девчонок, которые сверкая пятками убегали из гримерной, испугавшись злобного дона, что готов был рвать и метать. Усевшись на край гримерного столика, в скучающей манере скрестила ножки, на слова вампира вздернув бровь. – И что же ты будешь делать со мной, когда заклеишь рот? Тебе слишком быстро станет скучно. – безусловно, милое личико все же было дорого мисс Сальери, поэтому такую дикость озвучить вслух она не осмелилась. Девушка, с легкой улыбкой, наблюдала за тем, как Ньюман ведет разговоры с кем-то, больше походя на сошедшего с ума мужа, что застал жену с любовником. Тяжело выдохнув, Сальери скрестила руки на груди, пытаясь сообразить, с чего бы начать. – Я знаю, то, что твои ищейки месяцами пытались вытянуть из девочек о клане Дона Луккези. Информацию, что крайне необходима тебе. – Ответила вообще не в тему белокурая красавица. Вообще не в тему, но с явным умыслом сохранения своей жалкой жизни. Ксания ни на минуту не сомневалась, что Дейв и вправду может с радостью вырвать ее мертвое сердцею Узнав имя, под которым скрывается здесь личность создателя, Ксания не сразу смекнула, что знает очень важную информацию, которая возможно и спасет парочку ее целых косточек. Сальери чуть наклонила голову в бок, всматриваясь в Дейва, стараясь понять, стоит ли продолжать рассказывать ему о попытках другого клана сделать ловушку, для страха Сицилии Винсента Либорайо.
Тебя раздражаю я в красном, давай будем честными друг с другом. – сухо произнесла девушка, впервые огрызнувшись с создателем за этот вечер, но что-то подсказывало Сальери, что далеко не последний. Одеться же как-то по-другому она не подумала, на самом деле даже не пошевелилась. – И вообще, если я тебя так сильно раздражаю, то чего ты со мной возишься? – вспылила красавица, не удержавшись и закатив глаза. За каких-то пару секунд блондинка умудрилась сделать две вещи, которые бесили Ньюмана больше всего – первое, что ему перечили и второе, что закатывали глаза. Но в тот момент Сальери было все равно. И впервые за все время, что Ксания знала и боготворила своего создателя, он умудрился опуститься в ее глазах, озвучив такую низость, на которую она думал, что он не способен. Как и не думала, что может быть настолько быстро разозленной. У обычного солнышка, сейчас было настроение спалить все нахрен, точнее сказать – своего создателя, который нес ахинею обиженного мужика. А еще больше было желание расцарапать его нахальную физиономию, которая показывает оскал. Но сделала девушка совершенно иное. Быстро оказавшись подле создателя, отвесила настолько звонкую оплеуху, что даже у самой жутко заболела ладонь. Смотря прямо в глаза, Ксания со злобой взирала на Дейва, благо каблуки позволяли, крепко сжав ладонь, чтобы заглушить боль. Но не только в ноющей руки, но и сердце, что за зияло дырой от слов создателя. – Никогда. Слышишь никогда, не смей меня сравнивать со своими бульварными девками, что как пух ложатся к тебе на простыни. – процедила Сальери сквозь зубы, предостерегая брюнета от того пути на который он умудрился ступить. И если в начале у блондинки было чувство вины, то сейчас его сдуло тайфуном. И где-то даже промелькнула мысль, что в прошлом все было сделано правильно, ведь останься она тогда, то стала бы очередной куклой в руках мастера, через какое-то время выброшенной в канаву за ненужностью.

+2

4

прочь из моей головы!
босиком, кувырком, с чемоданом в руке или без чемодана в руке - налегке,
вдалеке
пока я по тебе не проехал катком.

Дейв, уперевшись о комод и скрестив руки у груди, с трудом пропуская кислород через легкие, из-за душившей злости и ненависти, пока молча взирал на Ксани. Она изменилась. Конечно, изменилась. Сколько лет он не видел девушку? Десять лет? Двадцать? Сорок? Нет. Сто восемь лет. Все сто восемь лет приглушенное собственным эгоизмом чувство любви и привязанности постепенно тлело обидой, перерастало в безразличие, а затем перетерлось в лютую ненависть. В ненависть до скрежета зубов. До дрожи жил. Время странная вещь. Что-то усиливает, а что-то перевоплощает в совершенно иное, противоположное. Если бы только Ксани знала, как больно зацепила вампира за живое. Если бы она знала, что он ненавидит её лишь за то, что та сбежала от самого светлого и теплого, что когда-либо британец испытывал вообще. Ну конечно, ведь проще всё выгородить обиженным самолюбием эгоистичной, самовлюбленной персоны. Легче прикрыться тщеславием. Особенное, если ты уже сам веришь, что именно эти чувства истинные, и никакие другие. Дейвом Ньюманом никогда никто не играл. Дейва Ньюмана никогда и никто не оставлял в дураках. Дейв Ньюман никогда не жалел оступившихся. Да уж, брюнет определенно не подходил ни на йоту под женское понятие рыцаря. Он даже не подходил под общественное мнение «мужчина должен быть» таким-то. Он явно таким не был. В нём явно не было ни романтики, ни терпеливости, ни снисхождения. Лишь сплошная отрицательная противоположность.
Британец молча смотрел и не мог признать Сальери. Нет, не так. Дейв не мог узнать в блондинке напротив ту Ксани, к которой когда-то был привязан. Сейчас он видел ту чужую, другую. Ту, что его променяла на иное. И боролся с сильнейшим, ярым чувством злобы и ненависти. Когда это вынашиваешь в себе столетие, то встреча с причиной такого состояния словно катализатор для химической реакции, что приводит к взрыву. 
- И вообще, если я тебя так сильно раздражаю, то чего ты со мной возишься? – вспылив в ответ, закатывает глаза блондинка. Мужские пальцы больно впиваются в предплечья, удерживая в себе желание придушить девушку. Ведь она прекрасно знала, то ненавидит Дейв больше всего. И играла на этом. Так демонстративно и вызывающе, что словно и не видела той черной колкой злобы, которой дышит Ньюман уже сто восемь лет. Наискосок по острой скуле пробегается тонкий желвак раздражения. Непроизвольно дергает носом в нервной манере пренебрежения.
О нет, - издевательски усмехается брюнет, фыркнув и красноречиво поведя головой в бок, отводя от Ксани взгляд, - Возился я с тобой в Риме и Трансильвании. Сейчас же я просто пожимаю плоды того, что обратил, а не бросил умирать в костре, - да, это довольно низко, и обычно Ньюман таким брезговал, но сейчас, как никогда ему хотелось зацепить блондинку как можно больней, чтобы уже ненавидела она, а не он, - какая глупая трата моего времени была, - снова издевательски фыркнув с неким действительным сожалением, брюнет возвращает взгляд на Ксани, что до этого даже и не двинулась с места. Кажется, она даже скучала от такого ненужного общества.
Но тут Сальери довольно быстро оказалась напротив Дейва. Очень близко. Ньюман инстинктивно отшатнулся от блондинки, как от чужака, но хмурого, вопросительного взгляда не отвел. Резко с характерным отзвуком, ладонь девушки обжигающе лизнула кожу щеки вампира. Британец по инерции, от приложенной силы в удар, отворачивается в бок, с выдохом через раскрытый рот опуская глаза вниз. Пощечина. Ему. Той единственной девушке, что так вздумала когда-то поступить, брюнет переломал все пальцы. И вокруг нависла настолько гробовая тишина, что Ньюман слышал собственный свист тяжелого, отрывистого дыхания. Он ощущал и слышал, как девятым валом в груди с новой силой поднимается волна обиженного, обжигающего гнева. Вампир шуршит рубашкой, поднимая руку к собственной щеке. Прикладывает ледяные пальцы к горячей, пульсирующей коже. Утирая от верхней острой скуле к подбородку боль, не поворачивая головы, машинально смотрит на пальцы, словно ожидая увидеть там кровь. Слышит, как с выдохом Ксани сжимает ладонь в кулак, стараясь приглушить такую же пульсирующую боль, что сейчас волнами волновала обоняние вампира. И лишь потом, через время, Ньюман наконец возвращает взгляд на Сальери сверху вниз. Прожигающий, озлобленный. То и дело нервно дергается нос, пока, не уступая девушке в молчаливом сопротивление, Дейв не отводил холодного, предостерегающего зеленого прищура. Несколько секунд пристального взгляда, и тонких губ мужчины наконец касается хищная, одобряющая усмешка. Нет, не в характере Дейва было выбивать и показывать, кто главный в отношениях. Этот удел он оставил для оборотней. Да и не в характере Ньюмана было подавлять. Он выкидывал, если ему это было неугодно. Зачем же тратить свои силы и нервы на слишком капризных особ?
- Знаешь, - прочистив горло, вкрадчивым шепотом содрогает свою грудную клетку, кажется, даже сам ощущая это кошачье предостерегающее мурчание в своем севшем голосе, - я так однажды, - манерно склонив голову к плечу, с демонстративной нежностью пальцами подхватывает руку блондинки, сжатую в кулак, - переломал все пальцы девушке, что вздумала всадить мне пощечину, - и тут же хищно, грудью смеется на инстинктивное решение Ксани вырвать свою руку обратно, после такого представления. – Сравнивать тебя? – красноречиво округлив глаза, отрицательно цокает языком в некой издевательской манере, - в этих низах, - вампир отводит улыбающийся издевательским гневом взгляд от Сальери, и запястьем руки машет в воздухе, указывая на обстановку и помещение, - Да тут даже и сравнивать нечего. Это уж твой удел в сравнение за чем-то гнаться, - скрытый намёк на её долгие путешествия и на её побег из России. А затем просто улыбнувшись, словно не он сейчас так низко отозвался о когда-то любимой подопечной, посторонив блондинку от себя рукой, словно переступив через неё же как и через свою прошлое, что он никак не мог отпустить сто восемь лет, Дейв отходит к двери. – Хотел бы я тебе сказать, - словно резко что-то вспомнив, останавливается на месте, не поворачиваясь к вампирше даже головой, - что никогда не смей играть со мной и вот так уйти, оставив тебя одну здесь, - прихлопнув ладонями по ногам, на пятках разворачивается, - больше себя самой тебя никто не накажет…глупо было путаться с этим человечишкой, - спокойный намек на Александра. Казалось, что до этого не Ньюман пытался стереть Ксани в порошок. Нет. Говорил он с крайне спокойной с ничего невыражающей улыбкой на устах. Даже глаза не блестели то злобой и гневом, что был до. Нет, на Сальери взирал крайне спокойный, уравновешенный Дейв. Вот только внутренняя борьба шла не шуточная. – Но ты тогда сама свой путь выбрала, - слегка склонив голову, легко пожимает плечами, пока расстегивал пуговицы жакета. Улыбнувшись оскалом на возможную мысль в голове блондинки, что созерцала как он снимает с себя жакет и закатывает рукава рубашки до локтя, - Да вот только последний мой урок, - и резко меняясь в лице с добродушия на холодный, черный гнев, уже пальцами сжимает нежную шею Ксани, прижимая ту к комоду вытянутой рукой, - никогда не смей угрожать тому, кто сильней тебя и кто явно борется с жгучим желанием тебя придушить, - слегка приподняв блондинку над землей, чтобы её каблучки не соприкасались с полом, лишь безэмоционально усмехается на то, как Сальери инстинктивно цепляется пальцами за руку вампира, стараясь её отвести и вдохнуть воздуха, - Ах да, этот цвет, - резко вспомнив что-то, Дейв медленно разжимает свои пальцы, отпуская с некой высоты свою бывшую подопечную. Не обращая внимание на блондинку и определенно не беспокоясь о ней, осматривается вокруг себя. Находит на одном из зеркалов плотную, длинную ткань, коей была накрыта отражающая поверхность. С наигранной заботливостью улыбнувшись блондинке, кинув на неё взгляд сверху вниз, отходит к столику, сдергивая ткань. – Когда-нибудь красный цвет станет причиной твоей смерти, - фыркнув в грудной усмешке, возвращается к вампирше, поднимая ту на ноги одной рукой, - сегодня, например, - и безучастно пожав плечами, поворачивает подопечную к себе спиной совершенно не реагируя на её сопротивление. Уж с его силой Ксания бороться не могла. Нащупав пальцами застежку платья, с треском её вырывает сверху вниз, и кидает к ногам Сальери, у чьих уже покоилось скользнувшие по телу платье. – но сначала мы поговорим про семью Луккези, - обмотав блондинку с ног до головы в простынь или же занавеску, Дейв особо не вдавался в подробности чем была накрыто зеркало, с легкой своей руки с разворота усаживает блондинку на стул рядом с роялем. – Зачем вам в гримерочной рояль? – тихо смеется, удивленно приподнимая брови и указывая рукой на вещь. Но встряхнув головой, словно отгоняя от себя ненужную мысль, притянув к себе очередной стул и развернув его, садиться напротив Ксани, - Так вот, Ксания, - прицокнув и рукой поправив черный локоны волос, обращается к зло фыркающей вампирше, пытающейся высвободить свои руки, что так любезно были запутаны Ньюманом, -поговорим о Луккези. Мне весьма интересна эта информация. И если она мне понравится, то я оставлю тебя здесь одну, - склоняется корпусом, локтями упираясь в колени, - если же ты решишь, что мне это говорить не надо или я этого не достоин, то участь тебя ждет не столь интересная, как в первом моём предложение.

+1

5

Бросать вызов такому мужчине – это либо храбрость, которая никого еще не довела до бравого дела. Либо же, что более вероятно - глупость, за которую можно весьма серьезно поплатиться. Даже смертью. Ксания была наслышана о славе Ньюмана в роли главы мафиозного клана и того, в каком страхе он держал здесь всех вокруг, особенно врагов, для которых не было никакой пощады. Что ж стоит отметить, слава у него была знатная и, увы, ничего в этом хорошего нет, особенно для белокурой бестии, которая сегодня осталась, увы, не на стороне друзей. Будь девушка чуть более трусливой, дальновидной или же менее разочарованной своей жизнью, то, наверное, давно бы уже валялась в ногах у дона моля пощадить ее тело и душу. Вот только, к несчастью мистера Ньюмана, Сальери такими качествами не обладала, продолжая играть виртуозно, как на скрипке, на звонких нервах Дейва. А тот и отвечал со всей страстью, что только допустима в этих отношениях. Да с такой силой, что отрекошетить могло не хуже снарядов мин.
- Ой, вы посмотрите на него, мученик собственными глазами. Страстотерпец, только нимба небесного не хватает. – вспылила язвительностью Сальери, не удержавшись порыва, что шел из самых глубин ее сердца. Слишком долго эти двое молчали, чтобы сейчас вот так просто взять и разойтись. Не в их правилах было уступать, и сейчас даже понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет, блондинка не собиралась делать то, что от нее ожидал мужчина. А вообще, когда она это делала?! Ксания никогда не склонит понуро голову, подчиняясь ему. Ни ему, ни кому -либо еще! Быть на равных возможно, но слушать чьи-то указания и жить под дудку, это что ж к другой даме, коих тысячи в ногах Ньюмана. Нашелся мне тут тоже Гамельнский крысолов!- огрызнулась, к счастью в мыслях блондинка. Оказывается, эти двое только набирали обороты. По спине блондинки даже прошел предусмотрительный холодок, который она, конечно же, проигнорировала. А зря. – Ну, так не трать больше. Я пошла? – усмехнувшись, больше риторически спрашивает Ксания, конечно же, на самом деле никуда не собираясь. Да и куда она пойдет, пока этот стоит перед ней весь пыхтя, что вот-вот пойдет пар из ушей, так и норовя оторвать эту милую головушку. Его губы преображает хищная улыбка, от которой пропадает весь запал Ксании, и даже чудить как-то немного приубавилось пылу. Девушка облизывает нижнюю губу и нервно сглатывает, смотря в разозленные глаза возлюбленного. Сальери всегда видела в нем стену, что могла укрыть от бед, спасти от опасности, но блондинке никогда не приходило в голову, что эта же стена может по ней пройтись, как по никчемной букашке, что обитает подле. Белокурой красавице стало жутко обидно, куда больше, даже нежели от пощечин словами Дейва. Так обидно, что она готова была расплакаться, вот только этот мужчина недостоин увидеть ее слез, ее слабость. И следом он еще больше это доказал.
Опять угрожаешь? О да, это твой коронный стиль, мистер Ньюман. Какого это не узнать правду и продолжать верить своим иллюзиям. Считать, что ты прав? – холодно смотря на вампира, думала о своем Сальери, слушая его едкие слова в свой адрес. Уж Ньюман-то знал, как это ударить побольнее, дак так, чтобы не просто сорвать кровоточащую коросту, добавляя боли, а так, чтобы эта рана стала зияющей дырой. Такой огромной, что ты действительно просто умрешь от потери крови. И пусть это образно, но все же было как ни кстати правдиво. Ведь именно этим Ксания занималась все эти годы – самобичеванием. И Дейв определенно это видел… и знал. И продолжал давить, не смотря ни на что. Даже видя, как больно от этого его подопечной. И Сальери видела, что он наслаждался этим.
- А ты так сильно переживал, что пустился во все тяжкие, что из России тебя и след простыл. Да я дура, я вернулась обратно к тебе. И получила хороший урок, что была очередной подстилкой Дейва Ньюмана. – на повышенных тонах вторила Сальери вампиру, который за маской холодности сдерживал порыв гнева. Ксания видела это по играющим на лице желвакам. О своей боли красавица не стала говорить вслух, иначе бы это был бы еще один козырь в руках создателя, которым бы он не приметнул воспользоваться в удобной для себя ситуации. Ох, знал бы он, как Сальери мечтала запустить в него чем-то тяжелым, настолько тяжелым, чтобы его чугунная голова прозрела раз и навсегда. 
Да чтоб тебя Дейв! – сказать вслух девушка и слова не могла, задыхаясь от хватки, которая только усиливалась с каждым мгновением. Ксания несколько раз ударила Ньюмана по руке, но выглядело это словно моська била слона, а из-за своего незначительного роста, она вообще никак не могла дать отпора. Безвольная кукла в умелых руках мастера по созданию марионеток. В первые, блондинка почувствовала себя полностью раздавленной и беспомощной. Ньюману удалось то, что он задумывал с самого начала – показать, что она ничтожество. Что не значила и не значит ничего в этом мире ни для кого, и уж тем более не для него. Упав с высоты, Ксания больно ударяется об пол сильно ударившись. И пока девушка растирает свою руку, немного отвлекшись от разозленного Дейва, тот умудряется нанести еще один удар. И прямо ниже пояса. От неожиданности, Сальери вскрикивает, а красное платье стекает по телу каскадом, ложась у ног, оставляя белокурую красавицу в черном атласном белье, которое идеально подчеркивало все достоинства Ксании.
Или твоего сердечного приступа. – пронеслось в голове Сальери, пока она вышагивала из ткани, которая была платьем несколько минут назад. – Ты же не надеялся, что я буду в панталонах? – иронично замечает блондинка. Неожиданно дверь открылась, явно с ноги, а стул отлетел в сторону, что девушка даже взвизгнула от неожиданности. В дверном проеме появился мужчина, что до этого за кулисами пытался оттащить от нее Дейва. Но как только увидел Ксанию, а точнее ее вид, так и остался стоять в дверном проеме, лишь непонимающе хлопая глазками. Со стороны это наверное выглядело забавно, но никто из троицы не уделил должного внимания комичности ситуации. Девушка лишь удрученно выдохнула, смотря, как гнев Ньюмана набирает обороты, чтобы послать друга куда подальше, да так, что даже сама Сальери не успела понять, как обратно закрылась дверь. Что-то подсказывало блондинке, что теперь Орсино будет личным охранником двери, дабы никто больше не подвергся его участи.
- Информация говоришь? – хмыкнула Ксания, даже не потрудившись что-то на себя накинуть. Ну, а что, сам выставлял ее шлюхой, так что такой вид не должен ни в коем образе его трогать, и это опуская тот факт, что он там и так все видел. – Как тебе такая информация. – рыкнула Сальери и запустила в спину Ньюмана маникюрные ножницы, такие маленькие, но довольно острые. Девушка и не думала, что сможет попасть, но она не просто попала, но аккуратно засадила этот острый атрибут ровно между лопаток мужчины. Ксания даже от такого стечения обстоятельств чуть не захлопала в ладоши, но сумев сдержаться, продефилировала мимо вампира, усаживаясь на стол в углу, из которого ее никто не увидит, если вдруг кто сможет прорвать охрану в лице Орсино. – Ой, прости, но ты уже не в том возрасте, чтобы баловать чем-то интересным, Ньюман. Что - вырвешь сердце, вколешь кол? Прикажешь Орсино меня изнасиловать до смерти? – фыркнула Сальери, зло смотря на своего создателя, перечисляя варианты, на самом деле подкидывая идеи. Обиду, которую сегодня ей нанес Дейв, девушка забудет не скоро. А может даже и никогда. Скрестив ножки, блондинка, постучав пальчиком по губкам, все же заговорила. – Ходят слухи, что ты хочешь заключить выгодный контракт, с помощью которого заполучишь большинство недвижимости здешних краев… - риторически поинтересовалась Ксания, зная точно, что это правда. Девушка наблюдала, как создатель мучается в вытаскивании ножниц, и, не удержавшись, решила все же помочь создателю. Блондинка подошла к Ньюману и случайно, совершенно случайно, повернула несколько раз их, а затем резко достала из спины мужчины, не без удовлетворения услышав вскрик боли. Обадривающе похлопав по не затянувшейся ране, не без улыбки Сальери отошла от греха подальше от Дейва, чтобы не накатило ее волной «благодарности». – Так вот, это западня специально для тебя. Чтобы твой клан потерял все свои деньги. У тебя в клане предатель. – на распев протянула блондинка последнее слово значение которого было и так понятно. Явно наслаждаясь сменой ролей. И для пущего драматизма сыграла на рояле знаменитые аккорды Людвига Ван Бетховена, что служили вестью чего-то не хорошего.

+1

6

- Проваливай к чёрту, - грубо рычит Дейв, блеснув серо-зеленым озлобленным прищуром и, захлопнув перед носом друга дверь. Определенно он ему сломал нос. Вампир иронично закатывает глаза на возмущенный писк Сальери про информацию, и хотел уже даже было развернуться, что обжечь Ксани своей язвительной усмешкой, как что-то острое, как игла легко входит в спину между лопаток. Мужчина круто разворачивается на пятках, кажется, выдыхая носом огненное пламя раздражения, о чем говорили его красноречиво округленные глаза. – Сучка,- только и шипит Ньюман в ответ, рукой грубо отодвигая блондинку от зеркала. Боже, почему я её только не убил. Почему она до сих пор жива.Как ты только столько лет ещё живая ходишь? Удивительно, - вскинув взгляд на девушку через отражение в зеркале, переводит своё внимание на торчащие маникюрные ножницы. Пытается дотянуться до них рукой, но безрезультатно. Ну а что ожидал Ньюман? Девушка иначе не могла ответить на то, как монотонно он давил её своей ногой, получая от этого огромное моральное удовольствие. А Ксани, естественно, понимала, что именно раздавить, сбить уверенность. Именно это и пытался сделать Ньюман, выставляя никчемность девушки для всех. В особенности для себя.
Британец, расстегивая рубашку, криво и сухо усмехается на предположение Ксани о том, что в его-то возрасте он больше ничем удивить и не может, - Да и ты, скажу я тебе, уже тоже вышла из того возраста, чтобы хоть чем-то удивлять мужской взгляд, - в ответ, также ядовито шипит вампир, пытаясь снять рубашку, тем самым просто тканью вырвать ножницы из спины. Но они запутались в нитях бинта, что окутали собой пресс и плечо брюнета. -Вон морщины уже пошли.
Ньюман усмехается на предложения Сальери, отрицательно качая головой. Он слышит её обиду. И откровенно ей забавляется, даже не пытаясь скрыть того, что Ксани просто попала под горячую руку. – Да нет, зачем? – поднимает взгляд через зеркало на блондинку, что сейчас злобной голубизной испепеляла отражение британца, - я тебя оставлю одну. Уничтожу и оставлю. Ой, - наигранно задумывается, приложив к подбородку пальцы, - кажется, я тебя уже уничтожил, - и красноречиво сведя брови к переносице, словно всё вокруг для него самая настоящая забава, а не месть, накидывает рубашку обратно, попутно её застегивая, - Ведь ты чего боишься? Ксани Сальери боится одиночества. Она боится сгинуть в серости, а эти дешевые танцы лишь жалкая попытка насытить свою скучную, серую жизнь хоть какими-то красками, которыми она была полна при жизни со мной. Её не смог насытить даже царевич русский, - и отойдя от зеркала, останавливается возле выступа в стене, о который облокачивается спиной, ещё дальше загоняя ножницы в плоть. Сейчас он наденет жакет. За ним пиджак. И ножницы не будут мешать. Но вот блондинка решила иначе. С рыком боли Ксани вырывает злополучное оружие из спины, бросая те потом с характерным звоном на гримёрочный стол. Предварительно пару раз прокрутив их в мясе и наматывая нити изношенного под рубашкой бинта на стольное основание. Только представьте как было неприятно вынимать оружие в обратном направление. А потом она ещё и ладонью стучит по ране.
Уперевшись ладонями в столик, согнувшись в туловище и опустив голову, Ньюман хищно скалится на такой жест Сальери. Ведь прекрасно понимал, что Ксани в ответ и цеплять нечем. Она может отомстить за его игру только физической болью, что причиняла ему с неким маниакальным удовольствием. 
Слова девушки о предателе Дейв выслушал молча, дожидаясь, когда затянется рана. – Ролями вздумала поменяться? - мстительно шипит сквозь стиснутые зубы и, приподняв голову, взглядом вылавливает её через отражение в зеркале возле рояля. – Удовольствие решила получить? – выпрямляется в спине, разминая круговым движением плечи, но не оборачиваясь к вампирше, а продолжая её изучать через зеркало, - Решила обыграть меня таким дешёвым трюком с ножницами? – наконец, скрывая руки в замок за спиной, медленно разворачивается к блондинке, - Думаешь, что этой информацией загнала меня в угол? Думаешь, что я закончил тебя уничтожать? – медленно тонкие губы растягиваются в кривой, змеевидной ухмылке.
Вампир перехватывает злополучные ножницы со стола, перекручивает их в пальцах. Подходит к двери. Отодвигает ногой стул. И всаживает в замок ножницы, пару раз прокрутив их в замочной скважине, тем самым заклинив и сломав дверной замок. – Ведь ты же боишься одиночества, верно? - оборачивается к девушке, только сейчас замечая, что она стоит перед ним в одном нижнем белье. – Хорошо, раз ненавидишь меня так, то я уйду. Не сомневайся, я уйду. Меня возле тебя ничто не держит, - пожимает плечами, спрятав руки в карманах брюк и медленно подходя к Ксани, что стояла возле рояля, - Думаешь, ещё сильней растоптать тебя я не смогу? Думаешь, что во мне есть хоть что-то святое по отношению к предателям? – да, именно предателем все эти годы Дейв и считал свою подопечную, - О нет, моя дорогая, я только начал. И не сомневайся, ты запомнишь мой урок на долгие года вперёд, а может, на что я искренни надеюсь, этим же вечером и свалишь из Сицилии, ибо я не хочу с тобой находится даже на одном континенте, - вампир зажимает собой Сальери, ладонями касаясь талии. Опуская с демонстративной насмешкой взгляд ниже, подушечками пальцев аккуратно поднимается по руке к плечу, пока второй ладонью, покоящейся на талии девушки, теснее прижимает к себе, - А теперь мой самый жестокий урок, что является последним гвоздём в гробу Ксании Сальери, - указательным пальцем подхватывает пшеничный локон волос, и перекидывает его за спину, оголяя правое плечо и неотрывно наблюдая за своими действиями, а не злобным взглядом Ксани и её попытками вырваться, - но забьётся он, - опускает голову к изгибу плеча и шеи, - только после моего ухода, - и усмехнувшись, обжигая кожу своим дыханием, прикасается к ней губами. Нежно, аккуратно, словно исследуя, влажными поцелуями поднимается к ушку, периодически случайно пропуская клыки. – О да, Ксани,– никогда, никогда Дейв не называл Ксанию её полным именем, а единожды сократив до удобного варианта для себя, оклеймил на всю оставшуюся жизнь, - я та ещё скотина, - ведет носом по щеке, - и животное, - отстраняется, возвращая на девушку насмешливый взгляд. [float=right]http://s9.uploads.ru/t/hK5qv.gif[/float]И пожав плечами, не предупреждая, резко, грубо и жадно впивается в губы блондинки своим поцелуем. Плевать, если не отвечает. Всё равно своего добьётся. Усмехаясь в упрямо закрытые пухлые губки Ксани, что оставили после себя вкус миндаля и мяты, всё ещё покоящейся на талии ладонью, опустив её по изгибу спины ниже, подхватив, усаживает на рояль. От удивления девушка непроизвольно выдыхает, а Дейв вновь возвращается с требовательным и жадным поцелуем, позволяя женским ножкам обхватить себя за талию, а пальчикам проворно заскользить по пуговицам рубашки. Грубая, шершавая ладонь от бедра скользнула до коленки, пока вторая пальцами запуталась в пшеничных, густых локонах Ксани, пахнущими акацией. Дейв, прикусывая нижнюю губу девушки, отстраняется, носом скользя по щеке к виску. Низко. Очень низко. Ньюман на время прикрывает глаза, облизывая свои губы и съедая вкус миндаля с мятой. Жестоко. – Но я могу уйти прям сейчас, если настаиваешь. - скучал. Чёрт, Дейв скучал. Тушуя это чувство и ненавистью долгие года, сам, кажется, поверив в свою ненависть к Сальери, сейчас с удивлением понимает, что скучал, - Если бы ты только знала, как сильно я тебя ненавижу.

+1

7

Старинные часы, неизвестно зачем стоявшие в гримерке, надоедливым звоном отсчитывали время, как надоедливый метроном, что заставляет следовать такту. Жестко выбивая звук, что он врезался в память навеки. Прямо, как и мужчина, стоявший на против. Даже трепещущее сердце билось в ритм, поддерживая мелодию, уготованную судьбой. Но здравый смысл блондинка не слушала, который молил бежать. Она как льдинка, примёрзшая к месту, наблюдала за Ньюманом, впитывала как губка - каждый его взгляд в ее сторону, каждый жест. Зная, что такое больше не повториться. Он не даст ей больше возможности понаблюдать ей за ним из подтишка. За его сильными руками, что пытался тщетно прятать этот кусок ткани, обтягивающий его тело, называемый рубашкой. За его могучей спиной, рельеф которой не испортит даже не уместный пиджак. За его томным голосом, который хотя и был озлобленн ядом горечи и обиды, все равно оставался слишком сладким звуком для утонченного слуха мисс Сальери.
Блондинка внимательно, очень внимательно слушала Ньюмана и его тираду «я есть главный, все мне подчинитесь» и держалась очень серьезно, пока мужчина не стал мериться достоинством с хрупкой девчонкой, которая ему едва доставала до плеча, а по возрасту годилась во много раз пра-внучки. Мисс Сальери сначала изогнула свои идеальные брови домиком, затем прикрыв губки ручкой, чтобы скрыть появившуюся улыбку, но не смогла сдержаться и засмеялась от души. Наверное, это было на нервной почве, ведь в здравом уме она не посмела злить таким дешевым способом Ньюмана, но Ксания ничего не могла с собой поделать. Она заливалась звонким смехом, похожим на колокольчики музыки ветра. Прикусив нижнюю губу, блондинка чуть пожала плечами и посмотрела на создателя уставшим взором. – Прости, продолжай. – сделав некий жест ладонью, прося продолжить. Словно перебила учителя во время лекции, а не разъярённого вампира молвила Сальери, видимо уже успев проститься с этим миром, готовая отправиться в мир лучший. Что-то объяснять Ньюману с пеленой страсти убийства на глазах было бессмысленно, поэтому прикусив язычок, который был горазд на остроты, Ксания продолжала слушать и принимать ведра грязи, что на нее лил создатель.
Шалость удалась. – злорадно потирал ручки внутренний ребенок девушки, довольно наблюдающий, что такая незначительная вещь, как ножницы, смогли довести хладнокровного вампира до пика страсти – под название гнев. – Гнев лучше обиды. Ведь лучше? – сама себя спрашивала Сальери, пытаясь уловить смену настроения у Ньюмана и того, чем это сейчас может ей аукнуться. Как-то даже умирать она передумала, смотря на этот элегантного, вредного, чаще всего несносного, но горячо любимого Дейва. Но в этом она не признается даже себе.
- Тебя возле меня никто не держит… - Ксания сделала вид, что задумалась, с прищуром смотря на создателя, прикидывая в голове математические расчеты, с какой скоростью он отвинтит ножку от рояля и с какой силой всадит в ее и так холодное сердце. – И ты так хочешь уйти, что сам только что сломал единственный выход из этой комнаты? – как-то больше риторически спросила мисс Сальери, соображая, для чего Ньюман решил запереться с ней в одной комнате. Ни одного хорошего варианта в голову не приходило.
Логика, мистер Ньюман. Когда ты успел ее потерять? – возмутилась про себя красавица, стараясь в голове пропевать на обидные высказывания Дейва известный мотив в стиле Джингл белс, со словами бла бла бла. Каждое слово создателя было правдой и, на самом деле, резало еще больнее из его уст. Ксания знала, что он прав, но также и знала, что ничего с этим не может поделать. Она беспомощна. Как котенок, потерявшийся в диких джунглях, попавший в виде ужина к огромному разъярённому тигру. Ксания прижалась к роялю, обвивая себя руками, как будто ей было холодно, нежно потирая свои оголенные плечи. Однако на самом деле под взглядом этих холодных и опасных глаз, девушка попросту себя чувствовала абсолютно голой. И ей это не нравилось.
- Нет, не считаю. – тихо и спокойно ответила мисс Сальери, медленно подняв глаза смотрев прямиком на Ньюмана, словно знала точные координаты его постоянно путешествующего взгляда. Красавица выпрямилась и расправила плечи, готовясь с поднятой головой дать отпор этому напыщенному болвану. Хватит давать себя поливать грязью. Если до этого она заслужила и принимала едкие словечки в свой адрес, то сейчас Ньюмана просто заносит, и он не может остановиться, как повозка, спущенная с горной дороги. Но и она может разбиться об ожидающие внизу скалы. – Не можешь, Эсмонд. И ты это знаешь столь же прекрасно, как и я. – слова звучали противоречивым согласием, ведь она также знала, как и мистер Ньюман, что крышка ее гроба давно заколочена. Еще той далекой ночью девятнадцатого века. Смысла опровергать очевидное не было. Девушка тяжело вздохнула, но не позволила предательским слезам скатиться по ее бархатистой коже. От скорого приближения Дейва, блондинка вздрогнула. Ведь одно дело находиться на расстоянии и кидаться в него сарказмом, а другие, когда он прикасается к твоему еле трепещущему телу, жадно страждущему внимания именно этого мужчины. Мурашки разом пробежали по спине, видимо панически спасаясь с тонущего корабля. – Не стоит распылять на меня свои феромоны, мистер Ньюман. Авось, пригодятся еще. – фырчит Ксания, поведя плечом стряхивая пальцы вампира со своей обнаженной кожи. Девушка хочет сбежать, но создатель даже не дает шанса, заставляя подчиниться его нелепой игре, которую, к огромному сожалению, мисс Сальери прекрасно понимала.
Ух ты, Ньюман опустился до последней ступени? Трахнуть девушку и бросить ее как никчемную шлюху? Браво, создатель, браво. – Ксания отвернула голову и прикрыла глаза, чтобы Дейв не сразу понял, какие на самом деле эмоции и чувства вызывают его прикосновения. Неспешно повернув голову в сторону создателя, блондинка тяжело сглатывает комок эмоций, который начинал душить изнутри и пристально смотрит глазами боли. Два бездонных океана, омраченные пеленой пустоты. Если Дейв и хотел сломать красавицу, то это ему почти удалось. Почти. Все было успешно ровно до того момента, пока Ксания не заглянула за маску хладнокровия и ненависти.
Так почему же я не против… - продолжает свою мысль красавица, упираясь ладонями в широкую грудь мужчины, которая как стена все сильнее давила, стремясь раздавить. Отталкивать бессмысленно, это как двигать здание одной рукой. Мужчина не собирается сдаваться и подхватив как пушинку, садит Сальери на рояль. Ладонь уже не отталкивает, а с нетерпением сжимает рубашку создателя, а ножки обвивают его, притягивая ближе.
Но я могу уйти прям сейчас, если настаиваешь. – с хрипотцой тихо говорит мужчина на выдохе, также, как и Сальери увлекшийся их маленькой игрой. Ксания старается прояснить затуманенный взор страстью, но попытка столь же удачная, как и вариант мужчины оставить ее одну. Они оба это знают, но продолжают меряться характерами. Блондинка тихо усмехается, бросая вызов и столь же трепещущим голосом от возбуждения, как и у собеседника отвечает. – Так уйди. – столь же просто бросает Сальери, она готова к этому поступку мужчины, но почему-то чувствует, что он, как и она попросту не сможет. Горячий жар исходящий от тела вампира распыляет. Ксания одной рукой спешно расстегивает рубашку создателя, другую запускает в его темные волосы, надеясь контролировать его действия. Но все тщетно, все бессмысленно. У него свой план наслаждения девушкой, которому она попросту не желает противиться. – И я тебя ненавижу, всеми фибрами души ненавижу. – их клятвы ненависти смешны и как таковы даже не похожи на те значения, которые они вкладывали в слово ненависть. Их отношения просто пестрили красками эмоций, но чего-чего, а ненависти там было с гулькин нос.
Движения мужчины заставляют терять контроль и связь с реальностью, что блондинка просто плывет по течению, получая наслаждения. Такие ощущения дарил только создатель и никто другой. – Эсмонд. – на пике наслаждения выдыхает на ушко британцу Сальери, словно какое-то заклинание, ноготками оставляя на его спине кровавую дорожку. Несколько минут Ксания позволяет себе понежиться в иллюзионном мире счастья, прибывая в объятиях не отошедшего от потрахушек Ньюмана, но осознавая исход, девушка жестко сталкивает с себя создателя, поспешно спрыгивая с рояля в поисках своего нижнего белья. И если трусики нашлись быстро, то бюстгальтер словно исчез из комнаты, но вот когда блондинка его заприметила, то на ее пути вновь оказалась стена. Обнаженная стена из груды мышц мистера Ньюмана. – Дай пройти. – спокойно произнесла Ксания, пытаясь обойти Дейва, но это было похоже на картину, как голая блондинка штурмует Эверест. – Ньюман, я беременна! – огорошила вампира девушка и за те считанные доли секунды, пока Дейв осознавал ересь, что сколоколила блондинка, Ксания успела схватить бюстгальтер и даже натянуть. Глупая защита из тряпок, которые мало что прикрывали.

МУЖ ПРОСТИ

Мне очень стыдно, очень.

Отредактировано Ksani Salieri (2017-12-06 21:52:44)

+1

8

Коснувшись тебя, Мэри,
попробовав раз,
звери,
живущие в моем теле,
хотят еще и еще.
Ты знаешь, Мэри,
есть истина в вине и теле,
религии и постели.
Но я отыскал в тебе.
Он её ненавидел. Ненавидел все сто восемь лет. Люто. До дрожи в жилах. Но вот вместо того, чтобы просто напросто забыть Ксани и больше никогда мысленно [особенно в минуты одиночества] не возвращаться к её светлому, яркому, темно-синему образу в голове, Дейв довольно низко отомстил. Да это даже и местью назвать сложно. Ньюман сам не мог понять, что заставило его так низко пасть. Ведь это же совершенно не по-мужски, абсолютно не в его стиле.
Вот она. Сломленная, израненная  [собой и другими], потухшая. И это всё результат его творения. Первоначально да, изначально вампир получал искреннее моральное удовольствие, наблюдая за тем, как Ксания в его же пальцах и разрушается. Трескается. Беззвучно, тихо, гордо. Ньюман видел, как каждое его слово ядом сочилось под под расколотый лёд. Почему расколотый? Его же появление и сломало всю ту привычную оболочку девушки. И как живой, теплый, утонченный и такой же хрупкий образ Сальери накрыл извечную, въевшуюся в кости и вены, холодную выдержку. Просто одним своим взглядом, девушка растормошила и сбросила, как с высокой скалы.
Ньюман большим, тяжелым глотком захватывает воздух. И шипяще, со свистом легких, выдыхает через нос. Ксания же поспешно спрыгивает с рояля, словно спасаясь бегством. Ксани Сальери спасалась бегством от Дейва Ньюмана. От вампира, в котором она всегда бла уверена, сейчас блондинка жаждала как минимум спастись. Нет, британец не просто унизил её. Он растоптал. Н ведь именно этого и добивался же? Довольно странное явление, когда душевная боль перерастает в ярое желание отомстить обидчику такими же ощущениями, что обиженный испытал сам. И разум в таком случае теряет возможность контроля. Дейв не думал. Он впервые поступал чувствами, кои всегда контролировал. Грубые, черствые мужские пальцы всё ещё помнили тепло кожи Сальери. И нудящее, до едкой боли в костяшках и сухожилиях, просили вернуть хозяйку обратно. Вернуть обратно единственную девушку, которая так по-особенному произносит родное имя вампира. Британец любил эти нотки в женском тихом, мелодичном голосе. Он любил голос Ксани. Любил, когда она ему читала какую-то неинтересную книгу, как это было в далёком прошлом. И эти осторожные, но уверенные дрожащие нотки, словно в этом мире, в этом большом и ярком внутреннем мире блондинки, Дейв действительно что-то значит.
А ненависть медленно тлела в тоску. Обуглившись, осыпалась пеплом, оставив после себя новое чувство. Дейв ненавидел Ксани, пока не коснулся её теплой кожи, по которой так скучали грубые мужские пальцы. Пока не вспомнил особо сладкий вкус миндаля и кофе, что неизменно остались на губах девушки. Пока не ощутил этот тонкий, весенний, теплый и ласковый аромат весны России. Тот аромат, что и оставила Сальери после себя, просто уйдя в девятнадцатом веке. И если изначально Ньюман, так низко павший, думал выставить блондинку в неприглядном виде, [и, несомненно, так оно и выглядит со стороны] лишь неосознанно пытался обойти же свои принципы непривязанности к другим. Британец на самом деле скучал. Скучал диким зверем, оказавшемся в клетке. Скучал до такой боли, что её легче было перенаправить в обиду и гнев. Было легче признать Ксани врагом, но не то, что Дейв Ньюман умеет чувствовать.
Вампир глухо выдыхает, сжимая пальцы в кулак. Ну и чего он добился? Что дальше? Брюнет в своей голове рисовал тысячу вариантов расправы над девушкой, но он никогда не задумывался о том, что же будет потом.
А потом ничего. Пусто. Необычно пусто. Ни чувств, ни мыслей. И у Ксани, наверное внутри груди тоже пусто, только сердце захлебывается от крови, что своим ядом пустил Дейв. И нет, мужчина не насытился Сальери, по которой волчьим воем в одиночестве скучал. Ни на йоту. Всё нутро довольно ощутимо протестами требовало вернуть подопечную обратно. Забрать. Пусть это эгоистично, но вампир никогда не отрицал своего эгоизма. И ему мало девушки. Катастрофически мало.
Поправив и застегнув брюки, Дейв с неким остервенением ладонью стирает со своих губ вкус Ксани. Блондинка права, британец ей ничего не сделает. Он просто не в состояние. И надо бы собраться, подобрать рубашку, что валяется возле ног. Но вместо этого, полностью развернувшись, британец садится на стул, возле рояля. Чуть склонив голову к правому плечу, молча наблюдает за сборами девушки. Сжимает пальцы в кулак, пытаясь подавить такое едкое желание коснуться девушки вновь. Перекатываются сухожилия. А идеальный изгиб женской спины прикрыт длинными, вьющимися на концах, локонами. Ксани красива. Изящна. А Ньюману не хватило ни её тепла, ни запаха, ни голоса, ни темно-синего взгляда, ни её прикосновений, что и обжигают, и подчиняют себе. Дейв уже даже было встал, дабы перехватить Ксани и самому, так неуместно, но обнять её.
- Не дам, - безобидной, вызывающей усмешкой отвечает британец на спокойный, надломленный и уставший голос Сальери. В голове играет единственная мысль, что только коснись меня, и история рояля повторится, но вот подопечная решает всё по-своему. – В смысле? От кого? – отшатнувшись от блондинки, пропуская её мимо себя, недоуменно переспрашивает Дейв, провожая девушку взглядом. И только потом до мужчины доходит вся абсурдность такого заявления. – Ааа, хороший ход, - Ньюман усмехается, шипя вздохом одобрения. Вновь медленно подходит к Сальери, неотрывно наблюдая за ней сверху вниз. Видит, как она в защитной реакции складывает руки у груди. – Тебе идёт красный, - блондинка должна была знать, как её создатель ненавидел этот цвет. Особенно в женской одежде. – Ты в нём очень красиво выглядишь, - подобрав рубашку с пола, накидывает её на свои плечи. Небрежно заправляет в застегнутые брюки. В карман прячет выпавший медальон – защиту от солнца. Сверху надевает жакет. И это всё стараясь не смотреть на Ксани, которой, непременно, присутствие мужчины сейчас противно.
Вот только на этот раз противиться своим желаниям британец не может. Резко встряхнув пиджаком в воздухе, накидывает его на плечи Сальери, опутывая её и притягивая к себе, при этом сохраняя ей полную свободу. Выпускает из пальцев лацканы пиджака и, обхватив шершавыми, грубыми ладонями девушку за лицо, путаясь намеренно пальцами в длинных густых локонах, беспорядочно, коротко и жадно покрывает лицо, волосы и шею Ксани своими короткими лихорадочными поцелуями. И только через несколько секунд, обнимает в медвежью охапку, лицом зарываясь в локонах волос, пахнущими акацией. – Я тебя не сравнивал. Мне тебя так никто и не заменил. Ни на йоту.- грудным, срывающимся шепотом шепчет блондинке на ушку, вспомнив её давний упрек ещё в начале разговора, - Вот только твой уход я простить так и не смог, - и откачнувшись от Ксании, словно это не он сейчас её обнимал, Ньюман поспешно натягивает на себя пиджак, что ещё сохранил и тепло, и аромат блондинки.
Развернувшись на пятках, вампир подходит к двери. Со скрежетом вырывает ножницы из замка, из-за чего сломанный механизм под напорот силы просто треснул, - Вряд ли встретимся, Сандрин Леруа, - выходит из гримерной, захлопнув за своей спиной дверь. И при этом даже не обернувшись. Он ушёл, как и просила того Ксани. Как и должен был сделать по своей изначальной задумке.

+1


Вы здесь » Funditus: Price of the soul » Омут Памяти » И вновь нас разлучит холодная зима…


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC